Японцы пытались выйти из Кореи на соединение со своими частями, отступающими к Пекину, переправившись через реку Ялу, но русские канонерки и крейсера, войдя в реку, разрушили переправы и перетопили понтоны, на которых переправлялись японцы. Отрезанные на левом берегу японцы подверглись удару корейских дивизий. Корейцы пленных не брали, тогда многие из японских солдат бросались в реку, чтобы доплыть до русских кораблей и сдаться русским. Та же история чуть раньше случилась под Сеулом — там японцы прорывались сквозь корейские части, чтобы сдаться русским — так хоть жить останешься, уж слишком нехорошую память о себе оставили японцы в Корее. Успевшие переправиться на правый берег Ялу японские части поспешили уйти на северо-запад, чтобы соединится с Пекинской группировкой.

Пока японцы отступали на запад в Китае, русский десант высадился на острове Хоккайдо. Полк стрелков после артподготовки шестидюймовками «Паллады» захватил плацдарм в заливе Исари и из Владивостока тут же стали подходить транспорты с людьми и боеприпасами, а вот японцам подвоз подкреплений через Сангарский пролив блокировали броненепалубный крейсер «Паллада» и пять истребителей — так называли эскадренные миноносцы. Поскольку серьезного боевого флота у японцев не осталось, разве что два десятка малых миноносцев, то деблокировать остров они не могли. Через некоторое время пали городки Саппоро, а потом и Хасикава с Хакодате. Некоторые японцы пытались уйти через пролив на рыбачьих лодках, но коренное население острова — айны недолюбливали японцев и просто их убивали, когда они приходили в их деревушки с оружием без боеприпасов. Так что лодки достались немногим, и лишь десяткам удалось спастись с острова. Несколько тысяч солдат сдалось в плен.

После этого японцы запросили перемирия в связи со скорой Гаагской конференцией и Россия приняла это предложение. Япония надеялась за время перемирия получить помощь военными припасами и продовольствием из Британии и САСШ. Россия могла бы предложить Японии капитулировать, но Николай не пошел на это, а, по моему разумению, зря.

Так прошла еще неделя, за ней — другая, наступил июль.

Прислал письмо испанский посол, в котором официально уведомил меня, что его величество Альфонс XIII и королева -регентша ознакомились с документами маркизы Гвадалеста и они дадут ей и мне официальный ответ во время визита в Париж, который состоится в ближайшее время. Ее величество королева-регентша решила сама возглавить испанскую делегацию на Первой мирной Конференции в Гааге, а в Париже она намеревается остаться на несколько дней, чтобы отдохнуть и провести переговоры с Президентом Франции Эмилем Лубэ. Нас известят о времени приема, ориентировочно, где- то через семь-десять дней.