— Это сейчас лето, а что тут зимой творится, когда все обледеневает, — объяснил «водитель кобылы», — видите бистро «Веселый калека»? Вот там покалечившиеся и ждут, пока за ними муниципальная госпитальная карета приедет. Бывает, что три-четыре человека собираются, выпивают и сидят в тепле, а когда карета приезжает, их туда чуть не силком затаскивают.

Преодолев подъем по аллее Бруйяр, мы оказались в самой натуральной деревне: одно- и двухэтажные сельские домики за заборчиками из штакетника, лужайки, садики и огородики. Идиллия, а ведь до центра Парижа отсюда недалеко, а вот уже и окраина. Просто город не лезет приступом на Холм, а обходит его слева и справа, как армия, осаждающая крепость. Но,, до полной блокады еще далеко: по склонам холма виднеются виноградники (в сторону, противоположную городу) и чуть дальше — поля каких-то злаковых культур и домики фермеров, с торчащими кое-где ветряными мельницами. Наконец, мы добрались до вершины холма, где стоял большой деревянный крест на месте казни святого Дени со сподвижниками. У подножия сейчас строился большой храм в честь святого, а на Холме была часовня, где могли помолиться те из монмартрской богемы, кто сохранил связь с церковью.

Чуть дальше от святого места, где опять начинались домики, и виднелись столики кафе, вдоль улицы располагались художники со своими мольбертами, ящиками с красками и большими зонтами от солнца. Вид у них был весьма пестрый и экстравагантный — преобладали блузы ярких цветов, на головах шляпы и береты самых разнообразных тонов, но, подойдя поближе, мы увидели, что у многих их местных аборигенов одежда перепачкана красками и сама по себе представляет своего рода картину.Живопись, которую они выставляли, как-то не трогала. Судя по всему, прошли времена импрессионистов первой волны, сейчас модным был кубизм, фовизм[6] и прочее, из чего вырос авангардизм с его черными квадратами, летающими людьми с перекошенными лицами и тому подобным. На Машу эта живопись как-то тоже впечатления не произвела.

Потолкавшись туда-сюда, мы обратили внимание на мужчину лет сорока с небольшой черной бородкой, в круглых очках и шляпе с короткими полями. Вместо яркой блузы на нем был темно-серый сюртук с белым воротничком. По виду он скорее напоминал пастора, а не художника. Отрешившись от суеты вокруг, маэстро быстрыми движениями кисти ставил различными красками точечные мазки на холсте. Зайдя за спину художника, мы увидели, что он работает над картиной, изображающей Нотр-Дам. Я понял, что мы видим перед собой одного из неоимпрессионистов, работающих в техники пуантилизма, то есть точечного мазка. Точки сливались, давая настоящие переливы цвета и эта картина была завораживающей. Мне так очень понравилось…