Второе понимание. Неизвестно, на каком уровне технологического развития будет эта раса. Возможно, они прибудут к нам на кораблях. А, возможно, через какие-нибудь порталы. Или вообще, это может быть… другая форма жизни. А вполне возможно, что прибудет несколько рас. Например, одна, как и мы, умеет пользоваться подпространством, другая не умеет. И одна к нам прибудет, к примеру, через лет сто после Исхода из родных мест, а другая будет лететь тысячу. И прибудут, в результате, одновременно. Ну, и всё в таком духе.

Омиками Кан выпустил невидимый дым.

— Из этого следует такой вывод, — продолжил он. — В условиях, когда заранее не узнать степень угрозы, надо не врагов искать, а себя развивать. И поэтому Императором Шин и Аурелием Сириусом было принято решение, довести Империи до неких абсолютов тупика. Пройти полностью пути кланового феодализма и то, что на Земле называют, корпоративным капитализмом. Ну, а раз я был против и того, и другого, мне было предложено отыскать какой-то иной путь… Не через масштабную войну.

Кан докурил сигарету, вздохнул. Щелчком отправил окурок куда-то.

— И начал я с нас. Разобрался с тем, что такое рёджины. Первое, что нужно понять, мы, рёджины — не машины. Да, мы можем регенерировать при смертельных ранениях, вырастить конечность, взамен отрубленной и даже мозг отрастить. Но при этом мы остаёмся людьми. Забегая вперёд, в этом основная причина нашего существования. Что мы всё же остаемся людьми.

Наномашины в наших телах, если сократить описание, при повреждении стимулируют клетки на деление, могут вмешиваться в работу секреций. Я дошёл до того, что смог даже частично управлять этими машинами. Так, что они могут, наоборот, уничтожить часть тела. Собственно, этим я повторил эксперимент доктора Тайгавы. Спасибо старику, он показал, что именно надо делать.

Вот же, кстати, парадокс. Я, рёджин, имея в распоряжении просто уйму времени, освоил кучу специальностей. Но всё же, я не могу совершить переворот в науке. Я, зная ту же биологию, микробиологию, доктора понимал лишь отчасти. И нового прыжкового двигателя я тоже не изобрёл, хотя пытался.

Изобретатель — это тот, кто сравним… С писателем, художником. Он создаёт новое. То, чего никогда не было. А инженер, пусть даже очень хороший — это тот, кто соединяет уже имеющееся. Причём, соединяет по известным схемам. Изобретатель может тоже соединить имеющееся, но так, как никто раньше не соединял. И вывод, нужно было родиться таким человеком, изобретателем, чтобы создать что-то радикально новое.

Но изобретатели не стают правителями. Потому что управление — это как раз выстраивание системы по известным всем правилам. Изобретательство и власть, фактически, две противоположности. И это тоже стало песчинкой на весах.