— Да с хрена ли? — приподняла брови китаянка. — Мне это нравится. Очень нравится!

Шень расхохоталась. И вдруг скользнула к Денису. Именно скользнула, настолько быстро и плавно она это сделала. Китаянка, стоя почти вплотную, провела пальцами по щеке парня.

— М-м, — довольно промурлыкала Шень. — Таинственный, красивый. Сильный. Как тут устоять?

— Эй, вы давайте, потом эти дела, да? — сварливо заметила Райви. — Может, досмотрим, сначала, а?

— Красивая легенда, Шень? — спросил Денис.

— Очень, мой повелитель, — с придыханием ответила китаянка…

… Омиками Кан стоял спиной.

— Как же много значит код расы, — произнёс мужчина. — Название условное, конечно. Но всё же. Взять тех же арийцев. А ведь это именно они приняли основную тяжесть борьбы с кочевниками-хинодзинами. Они были хребтом вооруженных сил Тибрита. И они же понесли самые большие потери.

Кан обернулся. Сделал шаг, подтянул стул и сел на него.

— На Земле сложилась уникальная атмосфера, — продолжил он. — Именно поэтому я планирую, чтобы началось всё именно отсюда. Здесь есть расы, которых больше нет нигде. Арийцы. Китайцы. Славяне. И не факт, что негры местные. И вот до чего я додумался. А что если, все эти расы… Остатки рас Исхода? Которые попали на Землю.

Но это всё лирика. Факт в том, что на Земле есть расы, обладающие достаточной… пассионарностью. Тоже, кстати, местный термин. Способность к свершениям, причём не отдельных людей, а целой расой.

Я подготовил несколько закладок. На случай если вмешаются Шин или Тибрит. И они сработали. Вмешался Тибрит. Что неудивительно, его модель на Земле очевидно проигрывала. Вскоре бы Восток самостоятельно вышел в большой космос.

Но Тибрит пришёл на Землю и этого не произошло. Не понимаю, почему Аурелий Сириус не вмешался. Мне кажется, он ещё больше устранился от всего.

Как бы то ни было, мои закладки сработали. Сначала ситуацию сбалансировали хинодзины. А потом альвы и особенно иллири. И сейчас я вижу практически идеальную ситуацию для появления лидера.

Но этот лидер не может прийти извне. Также я не могу отыграть такового, как я уже говорил, знания прошлого неизбежно внесут катастрофически вредные моменты.

Омиками Кан усмехнулся.

— Сказал бы мне это кто-нибудь, — произнёс он. — Где-то вначале моего правления, я бы рассмеялся в лицо невежде. Как это опыт может помешать? Может. Ещё как. Мой опыт — это знания, полученные о ходе событий, которые проходили в определённых условиях. Если говорить более, хех, приземлённо, то человек, всегда живший на тёплом побережье, никогда не сможет сразу вникнуть в проблемы того, кто жил на материке, да ещё и на Севере, где зима девять месяцев в году. В данных условиях опыт побережника будет постоянно лишь мешать. Надеюсь, понятно объяснил свои мотивы. Ты, тот, кем я стал, должен был вырасти здесь, в этих условиях. И это звучит… несколько… странно, но моя душа, я в этом уверен, всё равно вытащит туда, куда нужно. А уверен я в этом потому, что уже попробовал. Именно для этого я и провёл первый эксперимент. Я должен был удостовериться в своей теории. Не шутки шутим, жизни людей на кону.