Не ожидав от меня подобных слов, Эдвард приоткрыл с обидой рот и сел обратно, начав что-то искать в своей тарелке, водя в ней ложкой.

— Это было жестоко, Райан, — сухо произнёс Джозеф, указав на Эда.

Я бросил взгляд на старосту.

— Не тебе читать мне нотации, юнец.

— Юнец? — недоуменно приподнял брови Джозеф.

— Аппетит пропал, — поставил я стакан на поднос и поднялся из-за стола, двинувшись в сторону выхода. — Чёртовы дети…

— Эй, Купер, привет! — преградила мне путь Сара. Рукопашница, команда которой только заходила внутрь. — Где пропадал?

— Бегал, — безынтересно ответил я, посмотрев на неё сверху-вниз.

— Вот как, — ухмыльнулась рыжая старшекурсница с вечным фингалом под левым глазом и сделала шаг ближе, прошептав: — Аманда места себе не находит и вспоминает тот вечер… Кажется, она готова. Тебе нужно только подойти к ней и…

— Не интересует, — перебил я её и двинулся вперёд, но остановился, когда на моё плечо легла её ладонь. — Руку убери, иначе лишишься её.

— Да что с тобой, Купер? — с нотками злобы спросила Сара. — Ведёшь себя, как мудак.

— Устал прикидываться хорошим парнем, вот и всё, — повернул я голову и посмотрел ей в глаза, выпустив ауры. — Аманде передай, пусть не зацикливается на мне. Я уже про неё забыл. Пока.

Рукопашница побледнела, вся её воинская спесь пропала. Верхняя губа задрожала:

— Дурак ты, Купер… — после чего ушла догонять своих подруг…

* * *

— Вот же, как всё раздражает, — пробормотал я, попивая кровь из бутылочки, сидя на крыше главного корпуса.

В ясном синем небе греет солнце. Ветер обдувает расстегнутую рубашку. В такую тёплую погоду самое то прилечь на зелёной траве под деревом и вздремнуть. Но я, какого-то хрена, припёрся в академию. Может, не хочу сломать всё что строил все эти годы? Пожалуй, так. Но, чёрт побери, из-за вида еды меня штормит. Столько аппетитных девочек, что текут слюни. Может надо было поговорить с той Амандой? Она, ниче так, и пахнет вкусно. Нет. Стоп. Никакого обеда в стенах академии. Одна жертва, и спалю своё местонахождение. Эх… Я опёрся на ладони и улыбнулся солнечному свету. Иногда хорошо посидеть, вот так, на свежем воздухе и никуда не спешить. Всего двадцать минут, но как же они прекрасны. Особенно без мелких крикливых ребятишек со своими ничтожными проблемами. Одним словом — Благодать.

Глоток крови, и я зажмурил глаза от удовольствия, после чего открыл их, посмотрев вниз. Прямо на копошащихся внизу людей, сравнив их с муравьями. Лёгкий ласкающий ветерок касался лица, развивая края расстёгнутого пиджака и рубашки. Тишина, умиротворение, пустота.