— Не проблема, — Яна все-таки вытянула руки вдоль бедер, крепко сжав кулаки. — Я давно живу отдельно от родителей. Тем более никакой присяги лично я не давала, а после Академии Иерархов сразу же пошла в армию.

— Хорошо, можете быть свободны, Яна Оскаровна, — кивнул Великий князь. — Думаю, князь Афанасьев никаких препон ставить не будет.

Когда Яна удалилась из гостиной, Тамара поблагодарила отца:

— Спасибо за понимание, папа.

— Ты же моя дочь, — улыбнулся Меньшиков, — пусть и крайне самостоятельная. Иди-ка спать. Носом клюешь. Все-таки нянька нужна. Подумай об этом. В доме куча мужиков, а кто из них умеет правильно пеленать ребенка? Одни вояки-убийцы.

Тамара весело отмахнулась, поцеловала родителей и сгребла в охапку Варьку. Этот цветной жизнерадостный комок успокаивал ее своим мурлыканьем и шкодливостью. Может, неправильно приучать котенка к такому отношению, но Тамара была спокойна, когда Варька спала в ее ногах.

Николас, приезжавший на один день в имение, чтобы попариться в бане и немного отдохнуть, пояснил, что кошки очень чувствительны к астральным возмущениям. Их великолепная сенсорика позволяет видеть то, что недоступно людям. Если Никита вздумает прорваться к Тамаре через астрал, Варька учует эту попытку и предупредит хозяйку.

Поэтому котенок и занял привилегированное положение в доме. Тамара надеялась на чуткость животного и с затаенным желанием ждала встречи с непутевым мужем. Однако сейчас Варька недовольно закрутилась в руках, желая, чтобы ее опустили на пол. Ладно, пусть гуляет. Попозже все равно придет, никуда не денется.

В дверь поскребли. Тамара, уже собравшаяся лечь спать, узнала по аурному следу, кто стоял по другую сторону. Яна пришла проведать и заодно обновить силовые поля в оконных проемах. К некоторым вещам чародейка относилась очень серьезно, а после рождения двойняшек с полной серьезностью выспрашивала у молодой матери, есть ли у нее враги. Посмеявшись, Тамара все же разрешила оградить спальню от нежелательного вторжения. Достаточно было вспомнить происшествие на загородной даче Краусе в Албазине, чтобы веселость пропала.

— Кто-то может не хотеть возвращения Никиты, — пояснила Яна свою паранойю. — А так как мы знаем, что ключом к переносу являются его родные дети, то здесь возникают очень нехорошие мысли. Хуже от защитных плетений нам не будет, скорее — спокойнее.

Яна проскользнула в комнату и закрыла дверь на защелку. Постояла пару минут над кроватками детей и уселась рядышком. Тамара, закутавшись в одеяло, напряженно смотрела на нее, словно ожидая чего-то неприятного. Время шло, молчание затягивалось.