— Но возле моего кафе не должно быть ни единого пацана-монашка. В противном случае, я снимусь со своего места, и перееду на сотню километров на запад. Джомолунгма, тоже неплохое место для восхождений, и я думаю заработаю там, ничуть не меньше, чем здесь. А заодно, мне же все равно проезжать через Фанглинг, оставлю заявление в местном отделении полиции о том, что меня ограбили, местные мальчишки-монахи, а вы не захотели оказать мне помощь. И пусть после разбираются кто прав, а кто нет.

Полицай, услышав мои слова спал с лица. До него сразу дошло, что если подобная разборка начнется, он сразу же потеряет свое место, что будет потом, было понятно и так. Здесь не так уж хорошо с работой, а потеряв постоянный доход полицейского, найти что-то иное будет практически невозможно. Поэтому он сразу же рассыпался в обещаниях, что все будет хорошо, и ни один мальчишка, без моего разрешения, даже близко не подойдет к моему кафе. Лежащая на столе сотня, испарилась в мгновение ока, я даже не заметил, как она исчезла. И уже через пару часов, после его отъезда, округа, как будто вымерла. Если где-то и появлялись вездесущие монахи, то обходили мое кафе стороной, как будто меня здесь не было.

Обещанные угольные залежи хоть и были найдены, но располагались слишком далеко от места стоянки, и вдобавок ко всему за небольшим перевалом. То есть чтобы добраться до них или вернее вывезти оттуда уголек, пришлось бы около сотни метров тащить сани к вершине, а после кружным путем добираться до моей стоянки. Вдобавок ко всему, уголь оказался коксующимся. То есть для металлургии, самое то, что нужно, но для отопления дома, не слишком подходящим. Я конечно насыпал с полмешка, но при испытаниях в печи, толку было не много. Вначале пришлось его долго дробить на мелкие фракции, после еще дольше разжигать, а когда он спекся практически в монолитную лепешку, извлекать все это из печи, после остывания. Хотя, разумеется даже такой, для местного населения, пошел бы на ура. С некоторыми оговорками. Но отдавать месторождение за красивые глаза я не хотел, а знакомых, с которыми можно было договориться у меня не имелось.

Дальнейшая моя жизнь происходила следующим образом. Выспавшись, я поднимался, не спеша готовил себе завтрак, после чего облачившись в рабочую одежду, отправлялся на ручей. Там, в зависимости от погоды или настроения, работал, редко дольше, чем до обеда. Вернувшись обратно, раздевался, развешивал одежду на просушку, готовил себе обед. Потом занимался какими-то хозяйственными делами. Уже к началу мая, у меня скопилось больше трех килограммов золотого песка и самородков. Правда пришлось для этого углубиться в русло и отойти от истока на пару метров, но оно стоило того. С каждым днем, я все увереннее смотрел в свое будущее, и уже прикидывал, чем займусь, после того, как покину эти места. И что-то мне говорило о том, что Китайская Народная Республика, окажется не совсем тем местом, в котором я решу остаться.