— Там не только песок, но и самородки попадаются. В общем где-то около килограмма, или чуть больше, на вскидку, как раз из-за самородков. Но честно говоря, я не знаю точного веса, негде было взвесить.

— Ну ты даешь, стране угля⁉ А место помнишь, где копал?

— Помню конечно. Это километров пять ниже по течению, почти напротив поселка Занги-Ата.

— Везучий ты, Санька! Как бы не растерять тебе удачу раньше времени.

— А, что не так-то?

— В Занги-Ата, находится колония для несовершеннолетних. Считается самой жесткой и страшной колонией в республике. Хотя бы, потому, что там говорят только по-узбекски. А отправляют туда сам понимаешь, не только националов. И русскому парню там приходится очень несладко.

— Узбекский я знаю.

— Его мало знать. На нем нужно говорить, писать и думать. А это немного другое. К тому же и в местной школе тоже все предметы ведутся чисто на узбекском языке, но страшнее иное. Неподалеку от детской колонии находится женская. Кстати единственная в Узбекистане. Поговаривают, что в качестве воспитателей и преподавателей в школе для осужденных несовершеннолетних, выступают условно освобожденные женщины этой колонии. И что телесные наказания, в их исполнении, вполне состоявшийся факт. Конечно на официальном уровне об этом не говорят, и внешне все вполне прилично, но я несколько раз слышал эти рассказы от разных и достаточно уважаемых людей, которые не стали бы сочинять подобные вещи. Одним словом, туда лучше не попадать.

Золото дед пристроил, и не только его, но и найденное мною место, для промывки. И судя по появившейся сумме, большая часть денег пришла как раз от показанного «прииска». В итоге мне на книжку упало пятнадцать тысяч рублей. Я конечно предлагал деду его долю, причем, ту которую он сам решит взять, но тот отмахнулся.

— Мне хватает. И пенсии хватает, и всего остального. Помру, все тебе уйдет, главное, не расшвыривать направо-налево, а беречь. И тогда будешь жить нормально. Хотя, чувствую, что с тобой так и будет, в меня пошел, и не только в профессиональном плане. И это радует больше всего. Семейная династия, можно сказать, родная кровь.

Сберкнижку я конечно забрал с собой по настоянию деда, но решил, что лучше ее не трогать, хотя бы до окончания техникума, а лучше и армии. Жить мне есть где, попробовал разок, сказать дядьке, что у меня есть деньги, и на еду, и на одежду, так тот такую мне взбучку устроил, что мама не горюй.

— Пока ты живешь в этом доме, ты на моем обеспечении, как и любой другой член моей семьи. А деньги, вон лучше в сберкассу отнеси, потом когда-нибудь пригодятся.