— Понятно, может это и к лучшему.

— Что в этом может быть хорошего?

— Здесь тебя обвиняют в продаже сопредельному государству, государственных секретов. То есть фактически, это измена Родине. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— За, что. Ведь это старые рабочие тетради, все это, итак предназначалось для передачи Китаю, но было показательно уничтожено при Хрущеве.

— Вт именно. Уничтожено, но не передано. Если бы сведения об этой экспедиции в свое время передали той стране, тебе бы вменили только незаконное пересечение границы. Самое многое, дали бы год условно, и назначили штраф. А в данном случае, это уже измена Родине. Ведь фактически своим уничтожением эти материалы оказались засекречены. А китайская сторона, мало того, что выдала тебе вид на жительство и премию, так еще и прислала свои благодарности в Советский Союз, за сохранение, доставку и добровольную передачу китайскому правительству, этих документов. То есть явно дало понять, что эти тетради у них, и их доставил именно ты. Кстати, у нас тоже был обыск, и изъяли все документы, оставшиеся от отца.

— Другими словами мой случайный переход отразился и на вашей семье?

— В какой-то степени. Да что говорить. Тут разразился целый скандал по этому поводу. Но сейчас вроде бы все более или менее успокоилось, но, я бы не сказал, что на тебя никто не обижен. С другой стороны, мой возраст уже позволяет уйти в отставку, поэтому я немного и потерял. Ушел генералом, с хорошей пенсией и почетом, но… А что именно ждет здесь тебя, ты сам должен понимать.

— То есть, мне…

— Ты, надеюсь умный мальчик.

— Может тогда не стоит…

— Это ты сам решай. Сейчас конечно многое меняется в стране, но вряд ли это обвинение будет снято, даже если власть сменится, достаточно скоро. Конечно я не должен тебе это говорить, но на твоем месте, я бы трижды подумал, прежде чем решить сюда возвращаться. Ничего хорошего тебя здесь не ждет. Особенно в свете того, что я понимаю, что твоей вины здесь фактически нет. Но доказать это, увы, невозможно.

— Вы сможете выписать меня из квартиры. Чтобы она осталась Анне. И что же делать с покупками для вас?

— Не беспокойся об этом. Это не самое важное в жизни. Все что мы могли, уже сделали, и Аня не останется на улице, а вот с тобой…

На этом, разговор собственно и завершился. Я пообещал дяде позже позвонить еще раз. И задумался о своем будущем. По всему выходит, что мое возвращение домой, просто невозможно. Из-за этих тетрадей меня обвинили в измене, и в лучшем случае, меня ожидает долгий срок в одной из советских колоний. Хотя вроде бы эта статья предусматривает и высшую степень наказания. Оказалось, что Китай подсуетился и отправил благодарственное письмо, за доставку, столь ценных бумаг. Как бы поиздевавшись над советским руководством, естественно, что там не смогли это спустить на тормозах, и в итоге нашли козла отпущения, то есть меня. Следовательно, нужно устраивать свою жизнь именно здесь, или скорее где-то еще, но никак не в Советском Союзе. Китай непредсказуемая страна, и если завтра СССР, потребует моей выдачи, уверен, меня передадут без каких-либо угрызений совести. Как говорится: Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Тем более, что все это было сделано помимо моей воли, фактически бумаги у меня украли, но объявили, что я их добровольно передал. Но доказать обратное, увы, невозможно. Да и никто не станет меня слушать.