— Вху-у-ух… — выдыхает она, защёлкивая его обратно в ножны, — Поймала. Хе-хе, классно быть богатой…

Парочка. Просто. ОСТОЛБЕНЕЛА!

Азиатка неуверенно оглядывается, видит труп и голову, а затем двух застывших побледневших молодых студентов.

— Комитет… э-э… Комитет Последствий работает! — улыбается она, показывая большой пальчик, а затем касается уха, — А, что, Лёша? А… ой! Ликвидации Последствий! Д-да, кхм, мы их Ликвидируем, а не приносим. Всё, целуйтесь дальше! Я… ам… я только его… — она оборачивается на дышащего вурдалака, — Ой, Лёша, а как его усыпить?.. Я всё забыла…

Лёша не ответил.

Он тоже забыл.

Впрочем, Барон пришёл уже через секунду, и проблема была успешно решена.

* * *

Глубоко за вечер. Самое позднее время операции. Академия. Вход в женское общежитие.

Кто-ж знал, что главным испытанием нового Комитета станет самое простое с виду задание…

— Ну нам срочно нужно пройти! — уговаривал Святослав, — Вы не понимаете, мы из нового комитета! Вот, смотрите! У нас есть пропуск!

Старушка натягивает очки и внимательно читает бумажку. Щурится. Хмурится.

— Не знаю никаких таких Суббот и Комитетов Ликвидаций. Сами себе ликвидируйте под одеялом, а девочек наших не просите! Иш ты, удумали. Наликвидируют потом международных скандалов! У нас тут не родильное отделение! Рано вам! Кыш!

— Н-но вы можете же запросить у администрации! — пытался достучаться до разума Святослав, — Она подтвердит, что…

— А ты меня не учи! Я знаешь сколько уже переслушала таких уговоров? А потом с меня и спрашивают, чевось это баба пузатая ходит⁈ Да меня Император Германский на допрос вызывал, как это так вышло, что его сын кого-то там обрюхатил! А я дурочка повелась на россказни о ихней любви. Тьфу! — махнула она рукой, — А администрация уже не работает. Приходите с утра. И вообще, у меня обед.

— Сейчас девять вечера!

— Заначит ужин. Всё. Брысь, сорванцы мелкие! Рано у вас между ног всё заработало! Тьфу! Срамота!

И она резко закрыла окошко, обозначая явный конец диалогу.

Максим, внимательно на всё это смотревший, лишь ещё пуще нахмурился и похлопал друга по плечу, отзывая того отойти с прохода и не смущать заходивших девушек.

— Абсурд! Ну у нас же и печати, и подписи есть! Мы же вчера приходили, нам сказали можно! — впервые Святослав был так эмоционален.

— Вчера и помоложе консьержка была. Не такая противная… — хмурится Максим.

— И что делаем? — вздыхает чернокожий мальчик, — Завтра приходим?

— Не-е… там в чате уже все отписали — все всё сделали. Одни мы что ли лошары не справимся? Стыдно будет… стремно…

— Ну у нас же причина!