Святослав застыл. Ему это кажется? Нет, не тень за углом, а звуки. Что-то… шуршит за спиной.

Шаги по ковру.

— Максим… если это ты, и ты хочешь испугать… мы больше не дружим… — прошептал он.

Молчание. Святослав резко оборачивается, готовясь вмазать кулаком по другу!

Но никого.

И шаги при этом не прекратились.

— СВЯЯЯТ, В ОКНЕЕ! — резко заорал бегущий сюда вдалеке Максим.

Святослав оборачивается на окно в метре от себя, и видит прижатое к стеклу человеческое лицо.

И амулет треснул прямо в руках! Свет тут же замерцал, окна задрожали, а вечер на улице превратился в непросветную тьму!

Лицо в окне пропадает!

*Топ, топ, топ-топ-топ*, — и тут же за спиной что-то начало быстро идти!

Он даже не завизжал! Он настолько наложил в штаны, что просто машинально разламывает амулет в руке и не глядя швыряет за спину.

—МЫА-А-А-А! — раздался женский вопль.

Мальчик со всех ног срывается до своего друга, а тот сразу же начинает чертить барьер из соли и крови!

Святослав немногословный, но экспрессивный, поэтому орал без слов и махал руками. Он едва не щучкой прыгает за белую линию, и тут же слышит звонкий удар словно о стеклянный купол. Бам! Дрожь энергии прокатывается по невидимому барьеру!

Оно бежало… ОНО БЕЖАЛО ЗА НИМ!

Мальчик падает на четвереньки и хватается за сердце, продолжая тяжело дышать! Его душа едва не вышла из пяток! У него едва тромб не оторвался!

Ох ё-ё… ох ё-ё-ё… ох ёёёёёёё!

Святослав тяжело сглатывает, вздрагивает от нового удара по барьеру, и медленно оборачивается.

Перед линией соли и крови, которую в последним момент успел начертить Максим, левитировало… полупрозрачное белое существо. Самый настоящий чёртов призрак.

Ударив ещё раз, нежить понимает, что не пробивает барьеры защищённых детей. Она смотрит на свои дрожащие руки, а затем прикладывает ладони к невидимому стеклу, безумными мёртвыми глазами смотря на Максима со Святославом.

Настоящий гневный неуспокоенный призрак!

И прижав ладони, она снова начинает прижиматься лицом… а затем и грудью.

Напряжённый Максим на секунду замирает. Повисло молчание, как длинный язык древней суицидницы начинает пускать эктоплазму по барьеру экзорциста.

— С-Свят… — пробормотал молчавший до этого Максим.

— Что?..

— …

— …

— … я договорюсь…

Гримаса ужаса тут же пропадает с лица Святослава. Он лишь устало смотрит на друга, очень сосредоточенного на барьере и всему, что к нему прижималось.

— Я… я договорюсь, Свят…

— И как?..

— … договорюсь.

— Ох…

Ну в общем как-то так.

* * *

На следующий день, с лицом примерно как у Хоука я смотрел на Максима и женщину за ним.

— Это что?.., — спрашиваю я.