— Печально слышать… — Лонгвей перестал улыбаться, — И как справились? Тёмные секты нынче усилились — с такими-то соседями и магией их Императора.

— Так помогли. В час нужды пришли, спасли, и ничего не потребовали.

— И кто же?..

— Ну так…

И юноша кивает в центр деревни. Лонгвей кивает в благодарность и шагает вперёд.

Была зима. Солнечно. Тепло. Погода стояла такая, какую ты всегда вспоминаешь о счастливых зимних деньках в детстве, когда несмотря на снег ты мог играть до самого вечера, не беспокоясь о морозе.

Но вместо детских игр здесь всюду слышались удары молотка, скрежет пилы, и взрослые речи, что, куда и как ставить. И стоило выйти в центр деревни, как Лонгвей всё сразу понял.

Жители строили святилище.

Деревянное святилище с рогатым деревянным черепом, окружённый красивыми цветами и оккультным символом остроконечной звезды, лучи которой были разной длины.

— Значит правда… — вздохнул он, — Начинается. Снова.

— Не нравится как выглядит? — подошёл коренастый здоровый мужик, складывая руки на груди, — А по мне неплохо — мы известны умелыми мастерами.

— И вы довольны своим решением? Начать поклоняться самозванцу, делая из него бога? — без какой-либо злости спрашивает старик, как всегда держа руку на невидимых ножнах.

— А что плохого в обычной вере? Вера — это сильное оружие, вера — это лучший друг. Вера — закрыла разлом тысячу лет назад, запечатав Люцифера. Не слышали о таком?

— А ещё вера рождает богов. Ложных идолов.

— Боги могут быть хорошими, — пожимает плечами старейшина.

— Наличие бога — доказательство, что люди снова на ступень ниже! — голос Лонгвея зазвенел сталью, — Я не понимаю… я просто не могу понять, почему мы должны собственноручно порождать тех, кто будет нами править! Зверь вычистил всю эту заразу. Для чего? Чтобы мы снова нацепили кандалы? Простите, я правда не могу понять, — хмурится он, — Почему… почему все так повально сами же творят себе идола?

— Не все хотят равняться на богов, — продолжал спорить мужчина, смотря как воздвигают ещё один остроконечный луч, — Некоторые просто хотят счастливо жить, без этой вечной кровавой гонки. Разве мы этого не достойны? Хорошие боги защищают и оберегают. Мы согласны.

— Вы достойны быть на вершине цепи! Люди сами защитят друг друга, без всяких…

— А где были люди… когда под завалами… сгорала дочь?.., — прорычал старейшина, медленно поворачиваясь на старика, — Почему её спасли не твои хвалённые люди, а огромное чудовище⁈ Где ТЫ был со своей силой разрезать целую гору, м, Архонт⁈

И Лонгвей медленно повёл головой. Это была скорее психологическая реакция, нежели необходимость реально посмотреть на собеседника — Лонгвей и так видит всё вокруг, ему даже не нужно открывать глаза.