Но Суви хочет именно этот кружок. Не спорт, не рукопашный бой. Именно этот. И пока остальные радуются, живя полную интересную жизнь, она сидит на лавочке, безучастно за ними наблюдая.

Как в кружке, так и в жизни.

И ничего она со всем этим поделать не может. Ни рассказать, ни заплакать, ни решить.

Ничего.

Всё. Всё… проходит без неё.

— Чего стоишь там? — вдруг неожиданно сказала она, казалось бы, в пустоту, пока смотрела на тренировки других детей, — Выходи давай.

— Ну надо же… меня что, из принципа все научились замечать? — хмыкнула Лунасетта, — Ну ты-то как?

— Услышала шаги.

— Но ведь я хожу очень тихо, — вскидывает Луна белые бровки, подходя к кореянке.

— Не тише Миши. А я научилась его слышать. Я всегда знаю, когда ты рядом.

— Ого, даже так… а я думала у меня слух хороший.

Суви говорила не глядя на девочку. На лице кореянки не было какой-то эмоции, скорее полное безразличное ожидание… чего-нибудь.

Хоть чего-нибудь, где она бы не сидела в стороне.

Лунасетта подошла к ней и села на ту же лавочку, прикрываясь от назойливого солнца на тренировочной арене.

— Чего такая грустная? — спросила Князева.

— Не грустная…

— Весёлые девочки в одну точку не смотрят, обхватив колени.

Суви нехотя опускает взгляд и замечает, что действительно сидит, поджав под себя колени, и действительно просто смотрит в одну точку уже вот полчаса. Она практически не слушает звуков вокруг, не интересуется происходящим. Она просто смиренно ждёт, когда всё это закончится.

И на вопрос Луны она тоже не отвечает, лишь переводя взгляд в другое место.

— У тебя признаки начинающейся депрессии, дорогая, — говорит Князева, — Это плохо.

— Пройдёт…

— Будешь сидеть и ждать — не пройдёт. Так только жизнь мимо проходит.

Последние слова задели что-то внутри Суви. И она просто неожиданно…

Заплакала.

— Д-да что я сделаю? Что. Я. Сделаю⁈ — пробормотала она, скрывая лицо в колени, — Я не знаю. Я ничего не знаю! Сижу как дура. Хожу за всеми как собачка. Сама ничего не могу!

Её грудь подрагивала. Видно, что она не ревёт, но очевидно, что слёзы сдержать не смогла. Долго она копит обиду от участи второго плана, долго затаивает ревность и разочарование в самой себе.

И, наверное, потому что Лунасетта — совершенно незнакомый левый человек, поэтому она и смогла выговориться только ей.

— Пока остальные… я… я просто… — сжала она ноги ещё сильнее, всхлипывая в колени, — Мне сказали не ходить как хвост. И в итоге… в итоге я просто… поняла что никто и ничто. Я просто… просто… п-при… придаток…

Суви плакала впервые с того дня, как чуть не погибла при пожаре.