— Не надо, — отмахнулся я, хотя некоторые программы и наработки я бы забрал. — У меня ноут есть, раздобыл тут по случаю.
— Милый! — раздался от входа глубокий грудной женский голос. Ради такого можно и на войну сходить. — Ты здесь?
Перед нами возникла девушка. Я её помнил, одна из тех, кого я спас в аварии. Подруга беременной. Вот только изменилась она феноменально. Выправилась осанка, появилась власть во взгляде, подтянулась небольшая грудь, заострился носик.
Вроде, изменения незначительные, но в сумме это был другой человек. Уверенная в своей неотразимости сучка. Королева и повелительница, к ногам которой мужчины падают штабелями. Но и стервозность сквозила в каждом её движении. Хищница, акула или пантера.
— Фу, опять бухаешь? — разглядев нас, пренебрежительно спросила она. — И что за чмо ты выбрал себе в собутыльники на этот раз?
Глава 9
4 мая 4131 года. Лондон, Букингемский дворец.
— И тебе не хворать! — хохотнул я. — Спасителя своего не признала? И того, кто тебя, в итоге, возвысил? Или во мне нового мессию не узнала? Андрея я, вашими стараниями по фамилии Нулевой. Рад тебя видеть. Лариса, вроде, нет?
— Ты? — маска хищницы порвалась, и на меня смотрела испуганная девчонка. — Ты тот самый? Из двадцать первого века Христова? Прости, я тогда в ауте была, лица не запомнила, приложило нас сильно. Я рада, что ты… ожил. Нет, это не игра, правда рада. Алексей, мне красного сухого из Абхазии!
Мой друг подорвался, как услужливая и любящая собачка и тут же откупорил пыльную бутылку. Ага, ничего нет, говоришь? Похоже, Лёшич запал на эту девочку. Ну да, четырёх с гаком тысяч лет от роду, ну, точно девочка. При этом, кажется, что-то у них не складывается сейчас, хотя раньше точно было.
А Лара не сводила с меня взгляда. Немного придя в себя, она грациозно села в кресло, положила нога на ногу и сделала их идеальный градус ног по отношению к полу и телу. Этому долго учатся, этой напускной женственности, которую многие называют «врождённой», в основном в отношении элит.
— Я правда рада тебя видеть, — принимая фужер томно сказала она. А у Лёхи затрепетали ноздри от ревности. — Тогда, много-много лет назад, я тебя так и не поблагодарила. И потому благодарю сейчас!
Она движением, исполненным грацией, поставила бокал, встала и надолго склонилась в изящном книксене. Да, хороша, и прекрасно осознаёт своё влияние на неокрепшие умы мужчин. Да и на окрепшие тоже. Что было хорошо понятно по её цепкому, изучающему меня взгляду.
Но блин же! Я вырос в девяностые, когда одни девочки продавались за пачку сигарет, другие за валюту, каждый выживал, как мог. Ага, «ночная бабочка, ну кто же виноват…». Меня этим давно не прошибёшь. Бесполезно. А если задуматься, сколько у неё было мужчин за четыре тысячи лет, становится вообще страшно. Хотя, семёрка не дала бы ей чем-то заразиться. Спорно всё.