— Триста лет? Мало? Ты серьёзно? — удивился я.

— На фоне сорока одного века ещё три — фигня, — не согласился кот. — Но, нам проще. Я изучаю уже их результаты, и не перестаю восхищаться. Огромная работа! А теперь, с зелёным кристаллом, точнее, с его корнем, я выясню всё остальное. Именно он отвечает за перенос во времени, сложнейший механизм, я бы не взялся такое построить с нуля.

— Ты чего завис-то? — раздался удивлённый голосок Марины. — Общаешься что ли? С кем? В дом идём? Там такой ужин приготовили, я мимо кухни шла, чуть нос от удовольствия не отпал. И лапочку эту ми-ми-мишную накормить же надо! А он тебе кристалл уже давал? Говорят, их работы только у правления есть и у пары правителей, дорогие — жуть!

— Давал, — улыбнулся я. — Держи подарок!

Я достал огранённый кристалл, который тут же засиял всеми цветами радуги. Девушка одной рукой закрыла рот в удивлении, а второй нежно взяла камень. И тут же спрятала его в кулаке, зашипев на меня:

— С ума сошёл? Ты зачем его на улице достал? А если кто увидит? Войной же пойдут! Больше, чем из-за кристаллов, войн было только ради нулевого! Это слишком ценная вещь! Никогда больше так не делай!

Она воровато оглянулась и спрятала камушек в лифчик. А я хмыкнул. Четыре тысячи лет прошло, а самым надёжным тайником девушки всё ещё считают свою грудь. И направился за ней в дом, любуясь на красиво покачивающийся в такт шагам зад. Следом семенила Бася.

Проснулся я с первыми лучами солнышка от странного звука, напоминающего бормашину из стоматологического кабинета моего детства. Аж зубы заболели все сразу.

— Мозг, что происходит? — сонно поинтересовался я. — Можно это выключить? Мне бы поспать, вчера вымотался сильно.

— Эксперимент, — спокойно ответил он. — Довольно опасный, надеюсь, мы всё рассчитали верно и ткань мироздания не порвём. Вообще, мы полностью ещё не поняли, как работает время, и что это вообще такое. В глобальном смысле, понятное дело. Вот, выясняем.

— А звук приглушить можно?

— Это не звук. Так ты воспринимаешь напряжение реальности. Если она таки порвётся, ты услышишь совсем другой звук. Но, до этого дойти не должно.

Между тем противный сверлящий звук нарастал, кожа начала покрываться мурашками. Челюсть просто сводило. Поднявшись с кровати и накинув новенький халат, я побрёл в подвал. По мере приближения мне легчало. А у двери противные ощущения практически прошли.

Я открыл дверь и зашёл. Пространство преобразилось до неузнаваемости. Где раньше стояли лишь несколько приборов, теперь извивались десятки стеклянных трубок, переплетённых, словно корни древнего дерева. Они соединяли колбы с бурлящими жидкостями, реторты с густым дымом и медные аппараты, стрекочущие, как механические цикады. По стенам потянулись провода, закованные в изоляционную резину, а с потолка свисали лампы, отбрасывающие холодный сине-зелёный свет.