— Ты прав, — голос у Ивана на секунду снова стал пустым, как тогда, в прошлом рейсе. Но тут же снова вернулся к своим обычным интонациям. — Мне действительно любопытно, а нарушение совсем незначительное. У меня сейчас время отдыха, и, если за это время ты куда-то уведёшь «Креветку», я даже не буду знать, зачем тебе потребовалось нарушить границы выделенной зоны. И, значит, не будет повода, чтобы докладывать о нарушении!

Судя по лучезарной улыбке, озарившей лицо Ивана, эта наивная хитрость полностью успокоила его чрезмерно развитую совесть. Ну, или любовь к соблюдению правил — тут Макс не был уверен. В любом случае, это решение его полностью устроило — а ещё порадовало.

«Всё-таки в нём определённо есть что-то человеческое. — Улыбнулся Ермаков, провожая взглядом возвращающегося в свою каюту нейроумка. — Нужно это только вытащить наружу. Может, и в самом деле получится с ним нормально работать? Тем более, пока это действительно выгодно, только уж очень нервно».

Неизвестный контейнер медленно плыл куда-то в сторону Солнца, и совсем скоро грозил удалиться от границ выделенной им для очистки зоны настолько, что мелкое, незначительное нарушение превратится в серьёзное. Так что следовало поторапливаться.

«Креветка» добралась до контейнера, уравняла скорости. Макс включил захват, и лапки аккуратно обняли добычу. Создалось впечатление, что эти контейнеры как раз и проектировались таким образом, чтобы их было удобно перетаскивать «Креветкой». Это, кстати, проблема, потому что присовокупить к контейнеру ещё и авоську с остальной добычей не представляется возможным. Если только внутри самого контейнера найдётся свободное место.

Макс запустил маневровые, заставив конструкцию развернуться, и уже почти запустил маршевый, когда сканер предупредительно пискнул. Ещё один объект, на этот раз куда меньших размеров, зато — в непосредственной близости. Он навёл камеру в нужную точку, и ахнул от неожиданности. И ужаса.

Труп. В пустоте возле контейнера плыл труп. Парень в новеньком рабочем комбинезоне. Камера, как назло, выхватила самые яркие кадры — распахнутые в ужасе глаза с полопавшимися капиллярами, опухшее лицо с множеством красных точек от мелких кровоизлияний. Смерть от баротравмы — попросту от резкого изменения давления. Макс такое часто видел, ещё в университете. Когда им показывали, что бывает, если не соблюдать технику безопасности при пустотных работах.

— Твою ж мать, — выругался Ермаков, и ткнул в кнопку общей тревоги. А потом скороговоркой вбил пояснения в судовой журнал:

— Обнаружен труп с баротравмой, предположительно был спрятан в трофейном контейнере. Выхожу в открытую пустоту для проверки ситуации.