— Отлично, — я распечатал из загодя приготовленного свитка массивного окуня примерно на пять килограмм и положил перед полосатым кошаком, — твоя награда и не забудь угостить друзей.
— Как будто эти лентяи заслуживают подобного, — тихо проворчал тигр, подхватывая желаемое лакомство, но я знал, что это лишь для виду.
На самом деле, троица дружит с самого детства и росла вместе, став почти неразлучными и отлично действуя в команде. На самом деле, с ними повезло очень, так как нет необходимости полноценно тренироваться вместе — имеется полноценная троица, которая может подстроиться под меня, обеспечивая поддержку или действовать в отрыве самостоятельно. По индивидуальной силе пантеры уже не уступают токубецу джонинам и только продолжат стремительно развиваться на моей чакре, гарантируя надежное прикрытие тыла в любой момент. Самое то для секретных операций, когда требуется сохранение тайны и отсутствие лишних вопросов, а с незаметным передвижением у кошачьих никогда не возникало больших проблем и вдвойне это касается использующих чакру.
Не обращая внимание на небольшие облачка дыма от исчезнувшего призыва, я подобрал футляр и вскрыв, вытащил письма. Ну как письма — пара свернутых в трубочку листов и увесистая пачечка, еле вместившаяся в не такое большое пространство с множеством нарисованных сердечек на внешней стороне. Мне не требовалось даже гадать, кому что принадлежит — несмотря на свой характер, Кушина оставалась молодой девушкой со всеми своими чувствами и переживаниями, явно имевшей желание о многом поведать. С улыбкой покачав головой, я отложил послание от родни в сторону и погрузился в чтение.
Подруга рассказывала, как наконец увиделась с родителями и родными; обновила воспоминания о селении, раньше казавшимся незыблемым и серьёзно изменившимся со времени её детства; новых знакомых, постепенно становившихся друзьями; впечатлении о нахождении в другом измерении; как проходила экзаменацию на место в Сейки Бутай и степени владения фуиндзюцу, с успехом подтвердив звание джонина; других впечатлениях человека, оказавшегося в бывшем доме и оценивавшем как он изменился, хотя люди оставались всё те же. Было хорошо заметно, что в некоторых моментах она недоговаривает, кое-что подразумевает, но без прямого или даже косвенного упоминания, о многом можно было догадаться исключительно в результате моего обширного жизненного опыта, за счет марионеток как бы не превышавшего таковой у многих долгожителей Узумаки — понятно, что Мито проконтролировала словоизлияние подопечной, безжалостно исключив чувствительную информацию, поэтому повествование шло весьма рвано, перескакивая с одного на другое.