К несчастью для него, сообразив, с кем пришлось столкнуться, я не зевал и одним усилием воли сформировал на левой руке щит из золотистой чакры, которым успешно отбил почти все снаряды, царапина на правой ноге не в счет.
— Стой смирно! — взревел он, прыгая ко мне, а на кончиках пальцев начали вырастать новые кости.
Он был очень быстр, сумев с легкостью держаться на равных со мной и не позволяя разорвать дистанцию, а отличное тайдзюцу и вылезавшие в самых неожиданных местах кости, заставили меня попотеть, чтобы отделываться только незначительными повреждениями, остро жалея об отсутствии экипировки, смягчавшей бы удары. И как будто этого было мало, откуда-то сбоку прилетел раскаленный сгусток лавы с треть моего размера, под который я еле успел подставить щит, одновременно выплюнув извлеченную из печати воду прямо в грудь Кагуе. Вражеский джонин отлетел назад на пару шагов, но остался относительно цел — порвавшаяся одежда с жилетом открыли вид на костяной панцирь под ошметками окровавленной кожи в месте удара, а в следующее мгновение меня просто снесло с места, скидывая с крыши дома в воздух и суставы в левой руке болезненно хрустнули, но благодаря укреплению чакрой, этим все и обошлось. Бросив быстрый взгляд в сторону атаки, я заметил еще одну фигуру в темной одежде и маске, спешившую на помощь шиноби.
Вот только, это же подарило мне драгоценные мгновения передышки, когда я с трудом отклонив атаку в бок, приземлился на стену дома и в этот же момент достал из печати на запястье меч.
— Чидори Эйсо!
Ударивший с оружия широкий луч молний, нанизал прыгнувшего следом за мной Кагуя как бабочку на булавку и благодаря инерции тела, рассек от середины груди до левого плеча, перерубая легкие и позвоночник, но даже так, смертельно раненый шиноби успел выстрелить в мою сторону несколько костяных лезвий, два из которых вонзились в бок и левую ногу, пройдя мимо самого края подставленного щита.
Сдавленно зашипев от боли, я быстро выдернул костяные снаряды и преобразовал чакру вокруг пострадавших мест в медицинскую, останавливая кровотечение, после чего спрыгнул вниз на улицу, уворачиваясь от еще одного сгустка лавы, что расплескался по каменной стене и обдал меня брызгами, прожигая одежду и оставляя на коже ожоги, под запашок обгорелого мяса. Мне же было уже не до этого — успев отключить рецепторы боли мгновением раньше, я убрал меч и сложил печать концентрации.
Выскочивший на обладателя кеккей генкая чунин, впрочем, тут же улетевший обратно в поджаренном виде, вопя от боли, подарил мне необходимые пару мгновений. Рядом возник каге буншин, мигом поднявший защитную стену и одним касанием укрепивший ее, а я выпустил из тенкецу несколько десятков золотых цепей с копейными наконечниками на концах и отправил их на врага.