Внезапно всё стихло. Я ещё пару минут продержал щит, после чего снял его, отозвал дар и осторожно поднялся на ноги, помогая встать Ольге. Оказавшись на ногах, осмотрелся по сторонам — вроде все целы. Вон Стёпка встаёт, поднимая Юльку, а вон и придурок Федька встаёт, держа за руку Алину.

Боец Ушакова Николай подбежал к своему командиру. Егор продолжал лежать на земле, только на этот раз повернувшись на спину. К нему с другой стороны подходил мой отец.

— Никого не задело? — спросил я вполголоса.

— Нет, — Степан не отрывал взгляда от своего отца. — Почему он не поднимается? Папа, с тобой всё в порядке?

Егор молчал, и мы всей толпой бросились к нему. В это время отец уже склонился над Ушаковым, и до меня долетел его тихий голос.

— Ты как? — спросил он у Егора, протягивая ему руку, помогая подняться.

— Никогда не думал, что снова выложусь в ноль, — очень медленно, срывающимся голосом проговорил Ушаков. Когда он заговорил, я остановился. У меня словно гора с плеч свалилась. Жив и, кажется, не ранен. А магическое истощение — это ничего, это пройдёт. — Костя, я сам, похоже, не дойду до машины, — пожаловался в это время Егор, наваливаясь на отца. С другой стороны его поддерживал Николай.

— Да брось ты уже Ушакова в море, что ты с ним как с ребёнком возишься, — со стороны парковки к нам шёл раздражённый Вольф. — Нашли проблему для водника, когда от него в двух шагах материнская первостихия находится.

— Егор, прости, но Юрка прав, — пробормотал отец, разворачиваясь к пирсу.

— Эй, вы чего, совсем рехнулись? — Егор сделал слабую попытку вырваться, но он сейчас явно был не в форме. Николай посмотрел на своего императора, вздохнул и отпустил Ушакова, делая шаг назад. — Костя, не на…

Но отец слушать его не стал, а просто столкнул с пирса в море. Я поёжился. Всё-таки осень, и море должно быть холодным. Отец же недолго посмотрел, как барахтается в воде вынырнувший Ушаков, и повернулся к Николаю.

— Поможешь вылезти, — бросил он бойцу, а сам направился к Вольфу, спрашивая на ходу. — Проблемы были?

— Не сказал бы, — Вольф подошёл к тому, что осталось от постамента. — Полицейские долго не могли поверить, что это место принадлежит мне, и я могу реконструировать его, как захочу. Илья сейчас им пытается объяснить, в чём именно они неправы. Плохо, что у нас здесь ни одного юриста клана нет, — добавил он задумчиво, глядя на якорь.

Как бы это ни звучало странным, но якорь практически не пострадал. Его подбросило во время взрыва, и он упал, чётко приземлившись в непонятное месиво, в которое превратились остатки постамента и частично земля под воздействием дара отца и Егора. Месиво застыло, и якорь казался вмурованным в него. Застыло месиво очень неоднородно, и со стороны казалось, что якорь погружается в волнующееся море.