— По-моему, их нужно просто запереть где-нибудь в кладовке и не выпускать до тех пор, пока они всё не выяснят между собой, — я почувствовал, как начало разгоняться сердце.

На крыльцо тем временем поднялась вторая пара свидетелей. Алина встала напротив Феди Вольфа, бросая на того злобные взгляды. Этих я бы тоже где-нибудь запер, надоели, честное слово.

На первую ступень встали Стёпка Ушаков, напротив него поднялась Лидия Краснова, Ларисина подруга. Эта девчонка здорово ей помогла, когда Лара вернулась в университет. Она просто грудью встала, отгоняя от Гусевой жаждущих наладить с ней долгоиграющие отношения с вполне понятными целями. При этом сама Лида в подруги Ларе не напрашивалась. Так получилось, что однажды их задержали, и Ромка предложил подвезти одиноко стоящую на стоянке девушку, ждущую такси.

Правда, когда Лара предложила ей составить пару Стёпке, та чуть в обморок не свалилась, но, гляди ж ты, справилась. Теперь стоит серьёзная и сосредоточенная, стараясь не обращать внимания на бесконечные вспышки фотокамер.

Последняя пара свидетелей заняла свои места. Ванька Подоров улыбнулся своей жене Ксении, бывшей Ушаковой, и её сосредоточенное личико слегка разгладилось.

Машины выехали на площадь. Раздалась отрывистая команда, и Егор Ушаков, стоящий напротив нас в коридоре из гвардейцев, выхватил парадную саблю, подняв её вверх. Тут же вверх взметнулись сабли, по площади прокатился вздох, а я ухватился за луку седла и взлетел на Зелона. Надеюсь, что мои бесконечные тренировки дали о себе знать, и мы с единорогом смотримся эффектно. Рядом в седло вскочил Рома.

Егор сделал шаг в сторону и повернулся к нам боком, не опуская саблю, уступая место отцу с Ириной. Они призвали дар. Я почувствовал, как задрожал воздух от насыщенного дара смерти, и легонько ударил единорога бёдрами. Нужно поскорее отпустить лошадей, чтобы призванный дар не испортил настроение праздника у народа.

— Давай, приятель. Доедем до твоего тёзки и твоей подружки, и свободен, — пробормотал я, чуть опуская руку, чтобы придержать застывшего чёрной статуэткой Паразита.

Зелон коротко заржал и побежал по площади под раздававшиеся со всех сторон вздохи. Он как раз добежал до начала коридора из гвардейцев, когда его рог засветился, и по нему зазмеились молнии, а из носа вырвался дым. Но никакой агрессии я не ощутил. Похоже, Зелон почувствовал направленные на него восторженные взгляды и решил покрасоваться.

Доскакав до отца, он замер, и по крупному телу прошла дрожь. Отец тем временем потрепал его по шее, перехватив поводья. Я соскочил и встал рядом с Ушаковым, а к нам уже подъезжал Ромка.