Я с интересом посматривал на них, но они молчали, и, наконец, я заговорил:

— Не знаю, чего вы уж надумали. Может, и на деда моего обиделись, но то зря. — И я махнул рукой. Теперь я князь и царев родич, но к вам по-прежнему с теплотой отношусь. Ведь вы были друзьями моего почившего отца. Бились вместе с ним против ворогов и, уверен, выручали друг друга не раз. Это вы мне помогали советом добрым, и делом. Это вы сопровождали меня в Нижний Новгород, и вместе с вами мы бились против татей. Это вы пришли мне на помощь, когда явился сынок Игошки шкуру с меня спускать, и многое другое. Вы для меня дорогие люди! — закончил я.

Василий и Микита переглянулись.

— Хах, как сычи сидят, — усмехнулся Прокоп.

— Благодарим на добром слове, — первым заговорил Микита.

— Вот только было это и прошло, нынче ты князь Андрей Володимирович, да не простой. Вдруг обидели мы тебя чем.

— Не обидели, лишь добро я от вас помню и вам готов добром отплатить. И про место за моим столом были не просто слова. Я по царскому слову полк в Старице собираю и предлагаю пойти вам туда. Десятниками сделаю! — сделал я предложение.

— Так, это… — протянул Василий.

— Думать надо. Это ж землю оставлять, к какой привык, соседей, да и полк. Семью, опять же, перевозить. Да и остальное, — с сомнением протянул Микита.

— Соглашайтесь, дурни, — тут же влез Прокоп.

— А ты, Проня, помолчи, не с тобой князь говорит, — огрызнулся Василий.

— Ну почему же, он прав. Да и не Проня нынче, а послужилец князя. А там и десятником в полку станет, не меньше, а то и выше, — обернулся я и подмигнул Прокопу.

— А ведь и в правду, — ухмыльнулся Микита.

— Звиняй меня, Прокоп, — тут же повинился Василий. — Уж больно непривычно и чудно. — И он повертел рукой в воздухе.

— Я не в обиде, — с достоинством ответил Прокоп.

— Ну, отъедем мы к тебе в город, да вычеркнут нас из Гороховца. Сколько землицы дашь и какой? Да сколько людишек? — перешел к условиям Микита, как более опытный.

— Ну-у, — протянул я. — Землицы дам немного, четей двадцать или тридцать, может, чуть больше. Людишек на землю и вовсе нет, — ухмыльнулся.

— Тогда о чем мы говорим-то? Пустое. Зачем нам отьезжать с насиженных мест, коли землицы немного, а людишек вообще не дашь. Мы ж с голоду помрем, — проворчал Василий.

— А ты и не дослушал, — хмыкнул я. — Землица та под огород да мелочь. Хочешь, сам там паши, коли время будет, хочешь, людишек сажай, коли охочие найдутся. Здесь дело в другом.

— И в чем же? — С недоверием спросил Василий.

— Погоди, Василий, чую, Андрей Володимирович что-то интересное выдумал. Сам все понимает, — медленно произнес Микита.