Он самолично меня парил, праходясь по мне вениками, и делал это от всей души, весело и с задором, а мне только этого и надо было после холодка.

Пар валил густым облаком. Я сидел, опершись спиной на стену, с наслаждением вдыхая березовый запах. Дед устроился рядом и, отпив холодного взвара, подал ковш мне, и я не отказался и опустошил его.

— Хорошо, — выдохнул я.

— Как съездил-то, внучок? Как Мария Владимировна? Передал ли от меня поклон ей? — завел дед разговор.

— Славно съездил, — пересилив себя, ответил я. — Новостей целый воз и еще маленько.

— Чего ж за новости? — нахмурился он.

— Царь посольство за невестой отправил. В жены он решил взять Марину Мнишек, это дочь Ежи Мнишека, что помог Дмитрию Иоанновичу. Ксению Годунову в монахини отправили, да еще в тот монастырь, где тетушка пребывает.

— Вот дела, — прогудел дед и почесал бороду. — И чего теперь-то?

— Ничего, для нас не поменялось. Полк собирать да усилятся, — мрачно ответил я. — Вот только это не все, в монастыре я столкнулся с князем Воротынским да людьми царскими.

— Погоди, это тот самый князь, которому ты ноги оттоптал? — весело хмыкнул дед.

— Он самый! — кивнул я.

— Мда, — протянул дед.

— Может, царю подарок какой отправить? — спустя пару минут раздумий предложил дед.

— Хм. Надо бы. Вот только что ему дарить-то? — задумался я.

— Может, икону какую или еще чего, — неуверенно предложил дед.

— Может, и икону, — согласно кивнул я. — Ты лучше о знакомцах своих расскажи. Что думают?

— А чего рассказывать-то, частенько людишек с Тулы в дозор отправляли к нам, так и свели знакомство. Старший среди них Фрол, он десятник, пятеро сыновей, и все в полку, суровый и рубака хороший, правдоруб, за то и не любят его, — хмыкнул дед. — С ним Колыван прибыл, его старший сын, да еще Фенька. Он сын другого моего знакомца, только тот приболел и сына послал. Им по нраву здесь пришлось, но тебя ждали и твоего слова. Оскудел нынче народец в Туле.

— Оскудел? — глянул я на деда, взяв в руки ковш, зачерпнул из ведра холодного взвара и разом выпил, а после снова наполнил и протянул деду.

— Ну, ты у них лучше сам спроси, — ответил дед, принимая ковш и также опустошая его.

— Спрошу, ты их на вечерню позови, там и сговоримся. Что там с Тверскими? Что за народец, можно в полк брать али как? Не безобразничают? — поморщился я, ибо сидеть в парной становилось невмоготу от жары.

— Народ как народ, что из тех ворот, — хохотнул дед. Смирно себя ведут, присматриваются, одолели меня только. Скорее просят в полк принять, я же сказал тебя ждать да Поздея, а они все ходют и ходют.