— Конечно, — решительно кивнул княжич. Но тут же поправил себя и добавил: — По возможности.

— Что ж, я услышал вашу позицию… Тогда позвольте ещё один вопрос?

— Спрашивай, Максим, — чуть расслабился он.

— С чего вы решили, что я возьмусь за это? Вы ведь сами сказали, что дел у меня невпроворот.

— Прости? — удивился генерал. — Ты сейчас серьёзно?

А он неплохо играет! Как и ожидалось от главы ОКЖ.

— А почему такой вопрос? — в тон ему спросил я.

— Вы ведь с капитаном Зарецкой, как я слышал… близки. Не одно дело вместе сделали. Неужели ты оставишь её в беде?

— Вы в самом деле думаете, что это причина для меня, чтобы срываться с места? — хмыкнул я. — У вас целый корпус обученных жандармов. Ни за что не поверю, что вы не можете справиться без одного единственного графа.

— Хм… Вот как? — проговорил он задумчиво, а затем сверкнул глазами. — А как же твои слова о том, что ты должен ОКЖ за эвакуацию из Лондона? Ты ведь предпочитаешь отдавать долги? Даже через капитана Зарецкую нашёл родных нашего агента, погибшего, помогая тебе спастись в Лондоне.

Это он про мужика, которого я знал, как водителя нашей «Лондонской семьи». По сути, он умер ещё до того, как моё сознание полностью пробудилось, а осколки личности объединились, после обретения Метки.

Да… прав гад толстый. Не люблю я быть должником.

А ещё не люблю, когда мной пытаются так нагло манипулировать.

— Вообще-то, я вам тогда сказал, что сам решаю, когда и в какой мере отдавать долг, — сухо произнёс я. — Благодаря мне ОКЖ накрыло в Новосибирске производство запрещённой дряни. Вот и считайте, что мой долг отдан.

— Ты отказываешь мне? — подался вперёд княжич. — А не боишься?

— Чего мне боятся? Что вы расскажете всем о моём происхождении? Ну тогда вам придётся публично заявить всему миру, что много хороших русских мужчин и женщин, доблестно служивших своей Империи за её пределами, оказались преданы и убиты британцами.

Волконский скрипнул зубами и вскинулся.

Но смог перебороть эмоции и тяжело вздохнул. А затем скорчил хитрую рожу и проговорил:

— А судьба твоих родителей тебя не интересует? Мы, между прочим, продолжаем разыскивать их. И если ты оборвёшь ниточку со мной… никогда не узнаешь, что с ними.

На мгновенья я замер, просчитывая, как вести себя дальше. Макс Ньюлейк должен бы цепляться за возможность отыскать родителей. Но я -то не их биологический сын. Я — царевич. И тут вопрос — знает ли об этом младший Волконский? Или его старший брат скрыл информацию от младшего?

Ставлю на то, что скрыл.

Я поджал губы, изобразив терзания. Но затем медленно поднял взгляд и твёрдо произнёс: