— Когда у вас будет конкретная информация о моих родителях, поторгуемся за неё отдельно. А за участие в миссии по спасению капитана Зарецкой я хочу миллиард рублей непосредственно из бюджета ОКЖ.

Генерал-лейтенант расширил глаза и откинулся на спинку кресла так резко, что бедный предмет мебели крякнул от натуги.

Вот сейчас он точно не играет.

Всё взаправду.

— А ты не охренел ли⁈ — выпалил Волконский.

— А ты? — хмуро спросил я. — С кем ты, по-твоему, сейчас разговариваешь, а? Ты просишь моей помощи, но делаешь это без уважения, княжич. Миллиард рублей, и я верну тебе капитана Зарецкую ну или принесу доказательства её смерти.

На последних словах мне было сложно держать рожу кирпичом, и всё же я справился.

Но… Проклятье! Лиза, какого хрена, а⁈ буквально пару часов назад я думал, что ты не попадаешь во всякие глупые ситуации. И на тебе! Вляпалась!

Лизу я считаю одной из своих. А своим я на помощь рвану в любую задницу. Конечно же, я сорвался бы в Париж и без каких-либо наград. И даже за свой счёт организовал бы спасательную операцию.

Но!

Княжич Волконский мне не нравится. Мудаком от него воняет — этот «запах» даже через видеосвязь передаётся. А таким вот мудакам я люблю пощипать карманы. Правда, сумму в миллиард я назвал от балды.

Вот сейчас генерал сидит и хмурится.

Вот, вроде справился с бурлением внутри своей душонки.

— Это очень большая сумма, Максим Константинович. Могу предложить вам двести миллионов и сведения об одной любопытной аномалии в предместьях Парижа. Более того, поспособствую тому, чтобы вы смогли спокойно в эту аномалию попасть. Но только после того, как решится судьба капитана Зарецкой.

— Звучит как-то мутно, — отозвался я. — Давайте так, восемьсот миллионов, и все вот эти вот плюшки насчёт аномалии.

Заинтересовал меня, гад, этой аномалией. Что там за местечко такое? Мне, как Вольному Воителю, сложно пройти мимо.

Он снова поморщился и раздражённо цокнул.

— Триста миллионов после вашего возвращения. И всё, что обещано насчёт аномалии, — сдержанно проговорил княжич.

— Всё, что обещано насчёт аномалии, шестьсот миллионов, и я подумаю.

— Хорошо, — выдохнул он, после минуты кряхтений и раздумий. — Но думайте недолго. Максимум через двадцать четыре часа вам нужно будет вылететь в Москву.

— Если я соглашусь, конечно, — улыбнулся я.

— Если согласитесь, — процедил он.

После этого мы с генерал-лейтенантом попрощались в вежливо-холодном тоне. Раз уж княжич стал ко мне на «вы», то и я оставлю такое обращение. Меня вполне устраивает.

Ну а дальше я шёл по коридорам и холлу здания, ловя на себе задумчивые взгляды агентов ОКЖ и ВКЖ. Взглядов было мало, ибо время позднее.