И в конце добавил:

— И когда я вернулся к своему капищу, то оно просто не откликнулось. И что мне, собственно, оставалось делать? Родовую силу я потерял. Связь с капищем — потерял. Сейчас там начнётся грызня за место главы клана. Мне это ненужно и неинтересно. А вы говорили, что относитесь ко мне, в том числе, как к родне. Поэтому я и приехал сообщить, что выбываю из гонки. Можете быть спокойны за своего внучатого племянника.

И тут на лице Светозарова появилась широкая улыбка.

— Ну так-то ты мне тоже внучатым племянником приходишься, — сказал он, — потому, спокоен теперь я буду за вас обоих. И если наша сила в тебе проснулась, значит, кровь Светозаровых всегда была сильна в тебе, но в отрыве от наших капищ, от нашего рода на время ушла в тень. Ты не представляешь, как я рад, что она всё-таки переборола яд Болотовых. А чтобы ты себя не чувствовал изгоем, поехали.

Светозаров встал, подошёл к вешалке и накинул плащ, подбитый мехом.

— Куда? — спросил у него Ярослав, вставая со стула. После долгой дороги ему меньше всего хотелось куда-то ехать.

— Домой! — припечатал Иосиф Дмитриевич. — Будем тебя в клан Светозаровых принимать. Слишком долго наша кровь жила в отрыве от рода! Пожил на болотах, пора и честь знать!

* * *

Как бы меня ни разрывало в разные стороны, потому что нужно было сделать очень много, а времени для этого вечно не хватало, я всё-таки, скрепя сердце, отправился к матери. Решил, что проведу время до повторного Совета кланов в Очагово — резиденции Рароговых.

Туда же на выходные приехали брат и отец. И я остался. Всей семьёй мы уже очень давно не собирались. Кажется, последний раз был после приёма в честь героев обороны Горного.

Свою совесть я успокаивал, что руководствуясь трезвым расчетом. Да, основной удар уже миновал. Ликомора Болотова больше не представляла опасности. Но вот сам Водомир Болотов ни в каком виде не вызывал у меня ни доверия, ни каких-либо позитивных ассоциаций. Соответственно, можно было ожидать от него любой гадости. Поэтому нужно было остаться и побыть рядом мамой и остальной семьёй.

Я понимал, что через сутки должен был закончиться ультиматум. Но при всём том никаких боевых действий я, естественно, начинать не хотел. Я бы сделал это, если бы меня вынудили. Но уничтожать целый клан за проступки одного человека? Увольте.

И тут вдруг совершенно неожиданно нам оттелеграфировали из Хвойницкого.

Текст телеграммы был весьма необычным:

«С прискорбием сообщаем, что в связи с траурными мероприятиями по Ликоморе и Водомиру Болотовым род не может положительно ответить на запрос посольства Рароговых. Выполнение требований нарушает погребальные традиции рода».