Я поймал себя на том, что моё лицо искривила недобрая усмешка. Эту телеграмму можно было рассматривать практически как плевок в лицо. Фактически они признавали: да, эти люди виновны в нападении. Но их уже нет. Остальной клан, вроде, ни при чём.

С оставшихся Болотовых взятки гладки. А если мы потребуем тела… то уже сами будем выглядеть в неприглядном свете, осквернив погребальные традиции.

Я показал эту телеграмму деду Креславу. Он лишь качнул головой и провёл рукой по своей бороде. Это означало, что он полностью удовлетворён написанным. Кару понесли виновные, этого достаточно.

Я же решил не гнать лошадей и посмотреть, что вообще предпримет дальше Ярослав Болотов, да и в принципе весь клан. Возможно, действительно, не стоит на них уж так серьёзно ополчаться.

В целом и общем, большую часть времени я проводил с матерью. Разговаривал, делился информацией от своих ребят, что ожидать сильного, буйного роста от цесаревича не стоит. Всё потихоньку наладится.

И в какой-то момент я вдруг поймал себя на мысли, что давным-давно не был с семьёй. И, по-хорошему, надо было действительно взять несколько дней, да и провести их с ними. В конце концов, я изначально всё это начинал только ради того, чтобы спасти свою семью. Но в последнее время темп моей жизни предполагал, что я буду скакать, по карте Российской империи, аки блоха. Или я был наездником этой самой блохи.

— Но, но, — проворчал у меня в сознании Агнос, — не гоже так про богов-то.

— Это, образно, — ответил я. — Но как ещё объяснить попытки появиться везде и сразу?

А ведь до этого меня ещё месяц и не было вовсе.

Одним словом, нужно было выдохнуть. Вернуться в ту тихую, уютную обстановку, которая заряжала и давала сил.

Я попытался вспомнить, когда отдыхал последний раз, и не смог. Нет, если, конечно, не считать период дикой боли в храме саламандры, когда перестраивалось моё тело. Но как-то у меня даже язык не поворачивался назвать это отдыхом.

И сразу после этого я помчался на Байкал биться с демонами. Потом заварушка в Очагово. Теперь ещё предстояло пережить Совет, зная, что где-то там, у аристократов, находятся накопители.

Иосиф Дмитриевич пообещал придумать, как их изъять. Но пока от него не было ничего слышно.

Затем мои мысли незаметно вернулись в столицу — к Азе. По ней я тоже скучал неимоверно. Но семье, тем более собравшейся здесь целиком, я не уделял внимания гораздо дольше.

Если уж я сейчас не научусь делать остановки и уделять время семье, то что будет, когда мои обязанности значительно расширятся, а территории, подконтрольные мне, станут значительно больше?