— Не-не-не, — я выставил ладонь вперёд. — Справедливость должна восторжествовать. Но нам действительно нужен кто-то из безопасников для того, чтобы вся наша операция была исключительно легитимной.

— Есть какие-то конкретные предпочтения? — спросил безопасник.

— У нас и вариантов-то особо нет, — пожал я плечами. — Нам только Салтыков и подходит.

Тут Светозаров приложил руку ко рту и закашлялся. И только потом я понял, что на самом деле он смеётся. Просто тихонько, стараясь не показывать своих эмоций.

— А что вы, Иосиф Дмитриевич, собственно, смеётесь? — поинтересовался я у него, пытаясь понять, в чём тут юмор.

— Дело в том, что у Анатолия Сергеевича при одном звуке ваших фамилий начинает… — он сделал паузу, — левая щека дергаться. И мне очень не хотелось бы, чтобы дергалась она постоянно.

— Ой, да ладно вам, — я сам усмехнулся. — Мы же всегда ему только хорошие новости несём.

— Конечно, — заржал, не сдерживаясь, Светозаров. — Вы несёте только хорошие новости, которые сопровождаются просто невероятным количеством геморроя. Мы вот вчера курили с ним на крыльце, и он мне начал что-то рассказывать про богов в карманах. И это всё после работы с вами! Ему явно пора в отпуск. Так что, как только я разберусь со всей этой чертовщиной, накопителями и аристократами, я его точно отправлю отдыхать. Потому что работает он, бедный, просто на износ.

— Согласен. Верных и честных людей мало. Их терять нельзя, — я кивнул.

И все остальные, сидящие за столом, тоже кивнули.

— Ну что ж, раз так, — Светозаров оглядел нас. — Давайте с вами обговорим основные моменты. А сама по себе облава будет назначена на послезавтра.

* * *

Недалеко от загородной резиденции Чернышовых нас встретили соглядатаи от Салтыкова.

В экипаж сел командир группы. Сначала посмотрел на своего начальника, а затем бросил взгляд на меня и Белоснежку. Мы вдвоём едва помещались на одном сиденье в большом экипаже.

Анатолий Сергеевич кивнул, мол, при нас можно рассказывать всё, что угодно.

— Так вот, — сказал командир группы соглядатаев, — Чернышов ваш — бедолага, самый натуральный. Даром что бывший глава Генштаба. Метался туда-сюда несколько раз. Когда чаша весов начала склоняться в сторону Ликоморы, он почувствовал себя свободнее. Вернулся обратно в столицу, занялся делами, даже стал захаживать на работу. Ну а что? Нового начальника пока назначено не было. Вот он и не чувствовал себя достаточно вольготно. Решил, что, может быть, вообще не коснётся его это отстранение.

Тут у Салтыкова дёрнулась щека, и я понял, о чём говорил Светозаров. Но глава соглядатаев продолжал: