И в этот миг он почувствовал его. На границе, там, где бушевал огненный росчерк Храма, чей-то разум сопротивлялся. Один-единственный разум, который не поддавался, не гнулся. Он не мог понять, чей он, этот разум был скрыт божественной благодатью, пеленой божественного влияния. Но Максвелл лишь усмехнулся про себя:

«Что может один разум против целой армады? Что может один против сотен менталистов, которые сейчас сломали хребет армии Азарета?»

Он уже мысленно списывал его со счетов, как вдруг… одна нить его паутины подчинения — та самая, что держала того, кто сопротивлялся, — лопнула. Просто порвалась и исчезла. Он не понимал: в чём дело? Остальные-то стоят, остальные на месте.

Нет! Лопнула ещё одна паутинка… Да что за⁈ Один из демонов принялся яростно сопротивляться открытию ворот.

Амулет? Родовая способность? Личная сопротивляемость менталу? Что⁈

И тогда раздался гул.

Низкий, вибрирующий, исходящий из самых основ замка. Гул, который заставлял дрожать все поджилки, который входил в кости и вышибал разум. Гул, за которым последовал удар. Не физический, а ментальный. Огненный вихрь, прокатившийся по его сети.

Края его покрывала подчинения вспыхнули. Не метафорически, а по-настоящему, в его восприятии. Они горели, и это жгло его самого, его сущность, с невыносимой, живой болью. Словно его заживо сжигали.

Волны жара и гула накатывали одна за другой, шипящим пламенем отодвигая его паутину, его устойчивый конструкт, его покрывало, всё дальше и дальше. То, что секунду назад он держал в своём кулаке, вдруг начало пылать, как настоящая паутина, к которой поднесли факел. Каждый последующий удар опалял её края.

«Нет!» — закричал он, уже не мысленно, а в голос. Он орал, давил из последних сил, пытаясь добиться своего, заставить демонов открыть ворота. Но огненный вал катился неумолимо: один за одним, один за одним, выжигая покрывало его воли.

И в момент, когда боль стала нестерпимой, а сеть вот-вот должна была обратиться в пепел полностью, в нём включился холодный расчёт.

«Остановись! Хватит! Это калибровка, а не атака. Не нужно выжигать всё дотла, идя на принцип. Малыми силами пошёл — вот и результат».

Он сдавленно зашипел и отпустил конструкт.

Боль мгновенно отступила, сменившись пустотой и звоном в ушах. Вскрыть замок ему не удалось, хоть они и были так близко…

В голове Максвелла, отбиваясь от остаточного гула, застучала простая и ясная мысль: против него применили не просто какой-то артефакт, а артефакт божественного ранга. Саламандра не дала рухнуть оплоту и источнику своего могущества. По сути, сама богиня встала на защиту своих подданных. Чтобы с ней тягаться, мало муаса. Нужно освободить Бельзияра.