Ей казалось, что вместе с гулом с неё срывает всё наносное. Из души и сознания вычищает всё чужеродное и привнесённое со стороны. Колокольный звон выжигал всё, что мешало или не было нужно для жизни. Он оставлял только настоящую сущность.

А он всё продолжался и продолжался, полностью оттягивая на себя внимание и заставляя практически забыть обо всём остальном. Но в этот момент Мира поняла, что ей нельзя поддаваться звону.

Приложив немалые усилия, она всё-таки смогла сосредоточиться. После чего девушка осмотрела всю территорию крепости вновь. Словно ментальным локатором она проходилась своим магическим взором по окрестностям.

И видела, как звуковая волна от колокола расходится всё дальше и дальше. И с каждым ударом она становится всё мощнее. Своим резонансом она вычищала всё с демонов, снимала покрывало подчинение с каждого, до кого докатывалась. Иногда не с первого раза, но это было и не важно.

Она расходилась с каждым ударом всё дальше. И за счёт нагнетания действительно становилась всё мощнее. Всё пространство вокруг словно входило в резонанс с этим звуком.

Пришедшие в себя демоны принялись оттаскивать от замковых врат тех, кто пытался их вскрыть. Мирослава выдохнула с облегчением, поняв, что её демон всё же выжил, хоть и был изранен своими подчинёнными боевыми товарищами.

«Хоть что-то, но я смогла сделать, — подумала она. — Но в следующий раз они могут так легко не отделаются».

* * *

Воздух на поле боя был густым и тяжёлым, пах озоном и напряжённым ожиданием. Калибровка всех артефактов была назначена на утро, и цена этого утра была бы для людей астрономической. Для людей, но не для демонов. Двести тысяч низших сегодня умрут, но Максвелл лишь холодно констатировал: из них сто тысяч должны были отправиться топливом для трёх алтарей, питая их чудовищной энергией. Остальные же… остальные были просто пушечным мясом, призванным отвлекать на себя ярость защитников замка Азарета. Они шли лавинообразно, бессмысленно и гибли тысячами, сливаясь в кровавый ручей, часть которого, естественно, подпитывала силы Бельзияра. Божественная бухгалтерия кровавого безумия, в которой он теперь был главным счетоводом и главным божественным жрецом.

А сам Максвелл в это время отрешенно и осторожно выстраивал всю систему. Для него это было непривычно. То, что раньше казалось верхом изящества и тонкими манипуляциями, теперь представлялось грубым тыканьем пальцами в грязь. Калибровка, которую он затеял, требовала ювелирной, тончайшей работы. И корона из муаса, созданная артефакторами, была продемонстрировала ему новые пределы его возможностей.