Светозаров, скрепя сердце, уже был готов услышать, что где-то в очередной раз произошла какая-то катастрофа. Но он не был готов к тому, что нападению подверглась резиденция Рароговых. Которая? Уж не та ли в которой находился младенец?

— Какое ещё нападение? — проговорил Светозаров, чувствуя, что кровь отливает от лица. — Демоны, что ли, опять активизировались?

— Нет, не демоны, — ответил ему телеграфист, сверяясь с лентой послания. — На резиденцию Очагово напали болотные твари.

Светозаров выругался. И почувствовал, как его голову прострелило особенно сильной и резкой болью.

— Там ещё что-то есть? Что ты молчишь?

— Так точно! Есть! Есть приписка «Первый жив», — оттарабанил телеграфист и замер по струнке, ожидая ответа от начальства.

— Меня до конца дня не будет, все донесения заместителю, — наконец, принял решение Иосиф Дмитриевич.

Через пять минут он уже мчался на всех парах к телепорту. Он понимал: да, младенец жив. Но способны ли Рароговы выдержать ещё одно покушение? И что за нападение? Связано ли это с нарастающим валом катастроф? Или под болотными тварями имелись в виду именно Болотовы?

Не более чем через полчаса он уже прибыл в Очагово, центральную резиденцию Рароговых.

Светозаров привык, что Рароговы довольно-таки миролюбивые и улыбчивые люди, но сегодня он видел, что все они кипят, чуть ли не в прямом смысле этого слова, и полыхают. Сначала он даже не понял, чем они занимаются, но потом увидел, что повсеместно собирают обгорелые трупы каких-то гадов.

С удивлением подошёл ближе и понял, что это змеи, лягушки, тритоны, какие-то вообще непонятные создания, иногда даже похожие на летучих мышей. Также увидел пиявок и много всего прочего, что было сложно даже идентифицировать.

И на подходе к резиденции он увидел, что всю эту смердящую дрянь они не уничтожают, что удивительно, не сжигают, а просто собирают в огромные кучи с такой мрачной решимостью, что становилось немного страшно.

Иосифа Дмитриевича здесь уже видели неоднократно, потому никто дорогу ему не заступал и препятствий не чинил.

Безопасник вошёл в резиденцию, и уже было хотел обратиться за помощью к кому-либо из слуг, чтобы провели его к Креславу или Гориславе, но его внимание привлёк разговор на повышенных тонах. На его звуки он отправился, обнаружив спустя пару минут импровизированный семейный совет в каминном зале.

Прежде всего взгляд Иосифа Дмитриевича упал на люльку, подвешенную недалеко от камина, в самом тёплом месте. Малыш что-то весело агукал. Горислава же покачивала люльку и успевала принимать живейшее участие в обсуждении, смысл которого Иосифа Дмитриевича, можно сказать, ужаснул. Хотя больше всего этот разговор был похож не совет, а на спор. Молодая девушка Ада фон Аден, правнучка Креслава, рвала и метала. От неё, в буквальном смысле этого слова, летели искры: