Лес тоже прощался с одной из сильнейших ведьм. Её ученицы выли и тянули руки к повозке, на которой возлежала Ликамора с почерневшим телом. Болотные гады выползали на дорогу, склоняли головы, отдавая ей последние почести. В небе вились целые тучи комаров. И всё это создавало картину вселенского прощания.

В какой-то момент Ярославу показалось, что не только все шествующие кланяются и скорбят по его бабке, но и деревья вдоль дороги тоже склоняются к повозке, чтобы отдать последние почести ведьме.

Что ни говори, но бабка его была довольно сильной ведьмой. Другая бы не решилась на всё то, что устроила Ликамора. И всё это она делала ради своего клана.

Затем по процессии стал ходить слух, что вечером устроят официальное сожжение. Ожидать положенного срока не станут.

Не успели они приехать в расположение клана, как Водомир подошёл к Ярославу с искривлённой от ярости физиономией, схватил внука чуть ли не за шиворот и прошипел:

— Пойдём, поговорим.

Он притащил его в свой кабинет, швырнул на стул и сдвинул брови.

— Какого чёрта⁈ — спросил Водомир. — Что происходит? Они убили твою бабку, а ты так спокойно привозишь её домой⁈ Мне уже доложили, что тебя вызывал Светозаров в Тайный сыск. И вообще, мы должны объявить войну Рароговым и фон Аденам! — воскликнул Водомир. — Судя по тому, что там фон Аден отирался рядом…

— Дед, хватит! — перебил Ярослав. — Ты не перед тем ломаешь комедию. Хватит!

— В смысле, хватит? — натурально взревел тот и даже посохом замахнулся.

Ярослав глядел прямо в глаза деду, никак не реагируя на ярость, словно у него выработался к этому иммунитет.

— Во-первых, я был в Очагово, когда на него совершилось нападение. Это были наши силы. И я точно знаю, кто совершил нападение на Рароговых и на моего, троюродного кузена.

— Ты-то там какого чёрта забыл? — спросил Водомир, но голос его всё равно хрипел от едва сдерживаемой ярости.

— Потому что, в отличие от вас, я не готов идти и занимать трон по головам и через смерть младенцев.

— Трон стоит того, чтобы сдвинуть с шахматной доски всего лишь одну маленькую, недоразвитую фигурку! Мы шли к этому десятилетиями!

— Может быть, для вас — да. Для меня — нет.

Ярослав был совершенно спокоен, поэтому Водомир шагнул ближе.

— Ты — Болотов, — он ткнул ему кривым пальцем с позеленевшим ногтем прямо в грудь. — Ты должен был впитать нашу хитрость, ядовитость с молоком матери! Какого хрена ты устраиваешь?

— Я — Болотов, — ответил Ярослав. — Но я предпочитаю выигрывать в честной, конкурентной борьбе. И мы могли бы эту честную борьбу вести. Если бы бабушка в своё время отпустила меня на Ольхон, где я сражался бы бок о бок со всеми остальными. Где зарабатывал бы репутацию, поддерживал людей, боролся за целостность империи… Но меня там не было. Моё отсутствие стало гвоздём в крышку гроба ваших устремлений. Мы проиграли совет кланов ещё до его начала.