А потом появился Виктор и словно сказал: теперь я понесу его вместе с тобой.

Его слова всё ещё звучали набатом.

'— Запомни раз и навсегда: что бы ни говорили о твоём мужчине, ты всегда на его стороне. Он может ошибаться, будет ошибаться, но он делает выбор, и ты его поддерживаешь. На ошибки можно указывать наедине, сколько угодно, но при людях мы единый фронт. Я ясно выражаюсь?

— Значит, я должна поддерживать своего мужчину, даже когда он идёт наперекор семье? Даже когда сам себе копает могилу? Твоя карьера, твоё положение, твоё качество жизни — всё это зависит от семьи.

— Но не я. Я принадлежу себе. Вопрос в другом: за кого ты хочешь выйти замуж? За меня или за моё положение?'

Какой же она была глупой.

Какой самонадеянной.

Катрин снова покраснела, но на этот раз повод был другим.

Тогда она действительно смотрела на Виктора как на приложение к фамилии.

Виктор был не согласен.

Катрин резко встала, словно решила сбросить с себя неприятные мысли, потянулась и медленно прошла по кабинету. После нескольких часов за столом мышцы приятно заныли. Она расправила плечи, провела ладонями по бокам и остановилась у окна.

В тёмном стекле появилось её отражение, а за ним раскинулся усыпанный огнями город.

С высоты люди и машины казались почти игрушечными. Потоки фар текли между зданиями, рекламные вывески расцвечивали улицы алым, синим и золотым. Вдалеке над крышами висело тусклое зарево, не позволяющее ночи окончательно поглотить Фавору.

Катрин подошла ближе и оценивающе оглядела себя.

Красивая.

Более чем.

Брючный костюм служил футляром, что прятал её красоту. Строгий, белый, идеально сидящий по фигуре.

Катрин медленно занесла руку за голову и вытащила шпильку.

Волосы рассыпались по плечам водопадом.

Она чуть повернулась боком, любуясь линией талии.

— Почему нет? — спросила она сама себя. — Чем ты хуже, малышка?

Ответа не последовало.

Отражение только улыбнулось.

Впервые она могла сказать, что всё делает правильно.

Как легко оказалось после того, как она выбрала сторону.

В отношениях с Виктором всё поменялось кардинально. Теперь они равны. Союзники, а не конкуренты.

Теперь у них был общий противник.

Отчасти Катрин желала того же и Виктору с Тайроном. Их борьба была для неё непонятна.

Но теперь, когда она оказалась на стороне жениха, ей стало всё равно.

Это напомнило службу в армии.

Нет мыслей — есть задача.

Ты патрон в обойме, клинок в ножнах, не более. Твоё дело правое, а на всё остальное плевать.

Это ощущение было знакомым и почти родным. Оно приносило странное облегчение. Не нужно бесконечно сомневаться, взвешивать, искать оправдания. Достаточно знать, где свои, а где чужие.