Я растил детище, чужую компанию, но не считал её чужой.
Каждый отдел, каждый новый продукт и каждая цифра в отчёте были частью созданного мной организма. Другие видели должность, зарплату и кабинет. Я видел империю, которая могла стать ещё больше.
Мне нравилось делать свою работу.
Таким меня вырастили.
Частный психолог, к которому направляли весь высший менеджмент, уверенно заявил, что я сломан. Он сидел напротив в дорогом кожаном кресле, делал серьёзное лицо и время от времени записывал что-то в блокнот, словно расшифровывал редкий клинический случай.
Я же считал, что я уникален.
Отец всегда был холоден, как глыба. Работавшая медиком мама, наоборот, тряслась над каждым чихом, проверяла температуру и пыталась защитить от всего мира.
Дома я постоянно оказывался между холодом и удушающей заботой.
Чувствовать себя собой мог только на улице. Там я проводил время и учился. Не школьным предметам — людям. Понимал, когда нужно отступить, когда ударить первым, а когда заставить противника поверить, что драка ему невыгодна.
Родители развелись, когда мне было восемнадцать.
Вернувшись однажды с учёбы, я обнаружил мать с каким-то ублюдком, и что-то внутри сгорело.
Глупо.
Но иногда детские представления умирают не постепенно, а в один момент.
Психолог грамотно завернул, сложил всю вину на детство.
Долго объяснял, что после того инцидента у меня появились проблемы с доверием, цинизм пришёл с улиц, лидерство — из секций по единоборствам, а эго и стремление всё контролировать вырастила семья.
Для него всё было открытой книгой.
Для меня тоже.
Я видел желтоватые склеры глаз, чувствовал запах дорогого алкоголя и отмечал одутловатость на лице. Хороший костюм, спокойная интонация и дипломы на стене не могли скрыть человека, который сам каждую ночь заливал собственные проблемы спиртным.
Пьяница. Что он может знать об этой жизни?
Лекарь душ, мать его…
Больше к психологу я не приходил.
Мы пришли к взаимовыгодному решению: моё отсутствие компенсировал хороший двадцатиоднолетний Chivas и пара девушек, ровесниц прекрасного шотландского напитка. Я же получил в ответ хорошую характеристику.
Все довольны.
И кто ещё из нас психолог?
Последний разговор с ним я, впрочем, запомнил.
— Однажды вы встретите верных людей, друзей, любовь, вы вспомните наши сеансы.
— Любовь — штука дорогая, — ответил тогда я. — Мне она не по карману.
В тот момент фраза казалась остроумной.
От мыслей меня отвлекло то, что Карла потянула меня за собой. Мы вышли в зал и пошли к столам с выпивкой.
Глава 9
Мы отлично провели время с Карлой, хотя изредка я всё же чувствовал на себе задумчивый взгляд Габриэля. Ему явно не доставляло удовольствия наблюдать за нашей парой, но любовь к дочери пересиливала всё остальное. Он не вмешивался, не пытался увести её или испортить вечер, лишь время от времени смотрел в нашу сторону, словно всё ещё пытался решить, достоин ли я стоять рядом с ней.