Девочка влюблена.

Это стало очевидно.

Она хотела поддержки не как от друга, а как от того, кто её любит. Хотела, чтобы я звонил без причины, спрашивал о самочувствии, сидел рядом и произносил бессмысленные, но необходимые слова. Для неё похищение не закончилось в тот момент, когда погибли преступники. Оно продолжалось дома, в тишине спальни, в тревожных взглядах родителей и ночных воспоминаниях.

Но кто она для меня?

Карла по-прежнему держала руки у меня на шее и смотрела так, будто ответ давно существовал и оставалось лишь заставить меня его увидеть.

Мой мозг всё ещё остаётся там, на Земле.

Разум развращён интрижками, доступными женщинами, роскошью и выжигающим все чувства ритмом жизни. Я привык, что отношения имели правила, заранее понятные обеим сторонам. Имели цену.

Но что происходит сейчас?

У меня есть невеста. Безумно красивая, умная, но мы с ней чужие.

Катрин держалась рядом и одновременно сохраняла дистанцию. Между нами существовал договор, общий интерес и притяжение, которое ни один из нас не спешил называть чем-то большим. Всё было сложно, однако понятно.

Карла… Она ещё девочка, сколько ей? Двадцать?

Она считает, что любит меня. Но она ошибается. В двадцать редко принимают правильные решения. Особенно когда рядом оказывается человек, который только что вытащил тебя из рук похитителей. Страх, благодарность и чувство безопасности легко принять за любовь.

Чувствую ли я взаимность к этим женщинам?

Не знаю.

С Катрин проще: она держит дистанцию, ведёт себя взрослее. Не требует объяснений, не цепляется за рукав и не ждёт, что я догадаюсь о её желаниях. По крайней мере, так мне казалось.

Карла тянется, как маленький беззащитный зверёк. Возможно, рисует наше будущее, воображает дом, семью и долгую счастливую жизнь. Она слишком открыта, чтобы скрыть свои чувства, и слишком молода, чтобы понимать, насколько опасно доверять их такому человеку, как я.

В прошлой жизни все мои подруги понимали, что не смогут меня изменить. Я честно признавался, что для меня существуют только работа, цель, влияние и власть.

Деньги не были самоцелью, мне нравилась сама игра.

Придумать решение, заставить систему работать, обойти конкурентов, доказать, что я вижу дальше остальных. Каждая победа давала короткое чувство удовлетворения, которое почти сразу сменялось новой целью.

Я мог месяцами пропадать на работе, крутить какую-то идею в голове, срываться прямо из постели, чтобы протестировать гипотезу. Мог забыть поесть, пропустить праздник или не заметить, что женщина рядом уже несколько часов на меня злится.