Ева чуть прикрыла декольте, и взгляд Рафаэля прояснился. Она примерилась ещё раз, ниже, выше, остановилась на золотой середине, удовлетворенно кивнула и пошла наружу, двумя пальчиками достав бумаги у Рафаэля из рук.

Мужчина смотрел ей вслед, пока стук шпилек не стих.

— Ого, — он удивлённо повернулся ко мне. — Какая женщина… Страшная.

— Нет, красивая вроде, — возразил я, пожав плечами.

— Красивая, — Рафаэль поежился. — Но страшная.

Ева вернулась, не прошло и пяти минут.

Лист с договором лёг передо мной и еще испускал запах свежих чернил. Внизу красовалась размашистая подпись представителя.

Сама Ева упёрлась ладонями в столешницу и склонилась ко мне, ясно дальше, чем следовало.

За её спиной Рафаэль беззвучно зашевелил губами. Артикуляция была старательной:

«Страшная, я же говорил. Она даже не спросила, как выглядит представитель компании.»

И это заинтересовало меня куда больше, чем вырез на ее платье. Территорию Ева видела впервые, но на поиски вместе с уговорами у неё ушло всего ничего.

Ее провокации я оставил без внимания. Отодвинул стул, обошёл стол и протянул ей руку.

— Вы приняты, мисс Арано.

С секретарём вопрос закрылся, и теперь на очереди стояли программисты. «Вида» прибавляла каждый день, и рук на неё давно не хватало.

Для более корректного собеседования я приказал Матео прилететь ближайшим рейсом: в коде он понимал лучше меня, так что я усадил его напротив кандидатского стула, а сам слушал и наблюдал. Он не умел врать, так что мне оставалось только смотреть за его реакцией.

Ева устроилась слева от меня, с карандашом и кипой анкет. Работала она молча, но декольте никуда не делось, и каждый соискатель то и дело запинался, когда случайно переводил на девушку глаза. Один забыл какой-то простой код, другой отвечал стене, лишь бы не смотреть на неё.

За стеной теперь визжала дрель, стройка меняла инструменты. И к полудню в кабинете стало душно, анкеты липли к пальцам.

Первый час выдался унылым. Люди путались в основах, а Матео только становился мрачнее, чиркал в листке минусы и к пятому гостю перестал записывать вовсе. Пока не очень, читалось по его лицу.

Очередной претендент открыл дверь и застыл на пороге.

Парень лет двадцати пяти, худой, в футболке швом наружу. Волосы слева стояли примятым гребнем, на щеке розовел след от подушки. Шлёпанцы поверх носков, а носки разного цвета. Он прошёл на середину комнаты и поморгал, соображая, туда ли вообще попал, будто уснул в одном месте, а проснулся в другом.

В прошлой жизни я таких тоже видел: на собеседование они приходят как лунатики, но могут взять работу целого отдела.