Я с улыбкой представил, как Мария сейчас скрючилась над столом, прижав телефон к плечу щекой, и торопливо записывает задачи в ежедневник.

— Записала, — ответила она и озвучила очевидное: — Ожидаете, что остальные тоже поднимут цены?

— Да. Это первопроходцы. Следом нас захотят поиметь примерно… все. Нужен альтернативный источник закупок.

— Искать?

— Пока нет. Закажи по завышенным ценам всё, до чего дотянешься и на что хватит денег, — распорядился я. — Экраны и камеры сейчас самые больные места. Аналогов почти нет, ими занимается по одной фирме на всю страну. Они первыми задерут цены, остальные посмотрят на них и решат, что тоже умные.

Мария негромко вздохнула.

— До них дошло, насколько популярен Вифон, и они решили нас пощипать.

— Всё так.

— Моя помощь требуется?

— Пока нет. Я нашёл помощника в Фаворе, так что можешь немного выдохнуть.

На той стороне повисла короткая пауза.

— Помощника? — Мария старалась звучать как обычно, но ревность всё-таки просочилась в голос.

— Познакомлю вас позже, — усмехнулся я.

— Пусть не забудет подписать договор о неразглашении. Я добавила несколько пунктов в новую версию.

Сказав это, Мария положила трубку.

Я ещё несколько секунд смотрел на погасший экран, после чего отложил телефон на край стола.

— Знакомство? — заинтересовалась Ева, слышавшая половину разговора.

Она устроилась у стены, возле пустого стеллажа, и с любопытством разглядывала меня. В залитый солнцем кабинет она вписывалась с трудом. Слишком яркая для серого бетона, облупленной краски и пахнущей пылью мебели.

— Моя первая помощница, — развёл руками я. — Лютует. Требует, чтобы ты подписала договор о неразглашении.

— Тройничок? — Ева сделала вид, что серьёзно задумалась. — А премия будет?

— Да.

— Большая? — Хищница прищурилась.

— Огромная губозакатывательная машинка, — буднично сообщил я.

— Автоматическая? — загорелись глаза несносной девицы. — Я от ручной уже мозоли натёрла.

Я закатил глаза так, что они, казалось, успели совершить пару полных оборотов.

Распечатать бумаги оказалось делом нескольких минут. Старый принтер на тумбе загудел, задрожал всем корпусом и начал нехотя выплёвывать страницы. Ева собрала договоры, уселась на край стола и принялась подписывать их, высунув от усердия кончик языка.

Лунтика, как я быстро окрестил Игнасио Луна, к тому времени увели к программистам. Те обосновывались в другом помещении, где уже поставили столы, протянули кабели и каким-то чудом добыли рабочий кондиционер.

Мы с Евой остались наедине.

Эта бестия тут же развила кипучую деятельность.

Поставив подпись на последнем листе, она выбежала из кабинета. Через несколько минут вернулась, ведя за собой двух рабочих. Те тащили небольшой стол и потёртое кожаное кресло с широкими подлокотниками.