— Ты по делу? — сразу спросил я.
— Как-то грубовато, — ехидно прищурившись, скрестила она руки.
— Прости. У меня нет времени, — обрывисто отвечал я. — Я очень устал. Поэтому хочу скорее домой.
— Прости, дорогой, — она забросила мне руку на плечо и заглянула в глаза. — Но у босса на тебя другие планы.
— Он вызывает? — удивлённо приподнял я бровь. — Чего он хочет?
— Не знаю, — пожала она плечами. — Может, просто поболтать. Он мне не докладывал. Моё дело передать. И ещё… — она чуть приподнялась на носочки и приблизилась губами к моему уху. — Ты же хочешь узнать про лабораторию своей драгоценной мачехи?
— Ты смогла что-то выяснить? — округлил я глаза. — Быстро ты.
— Ты во мне сомневался? — игриво спросила она и снова соблазнительно улыбнулась. — Думаю, тебе будет полезно это узнать.
Глава 8
Мы двинулись вдоль узких улочек Сеула.
Девушка, покачивая бёдрами, шла рядом со мной на высоких каблуках, из-за чего, казалось, что она со мной почти одного роста. Всё равно ниже, конечно, но со стороны это было менее заметно. Сначала Ино выдерживала паузу. Достала из клатча пачку сигарет и закурила.
Я скривился. Она посмотрела на меня и усмехнулась.
— То же за здоровый образ жизни? — усмехнулась она.
— Просто думаю, это стоит рядом с домами не просто так, — я указал на специально закрытую кабинку для курения.
[Специальные кабинки для курения]
В Сеуле, как и во всей Южной Корее, с курением пытались бороться гораздо сильнее, чем с алкогольной продукцией. Поэтому во многих дворах было запрещено курить, ну а про территории рядом с детскими садами, школами и площадками, я вообще молчу.
Впрочем, самых отвязных это не смущало. Даже большой штраф не становился преградой для того, чтобы бросить это дело. Хотя, по статистике, многим корейцам это вполне помогало.
[Предупреждения о запрете курения, вывешенные в общественных местах]
Ино посмотрела на полностью закрытую будку и усмехнулась.
— Ну, значит, я буду плохой девочкой, — она игриво посмотрела на меня.
— Ладно, — тяжело вздохнул я. — Рассказывай, что ты узнала?
— Препарат, о котором ты говорил, из пера птицы чжэнь не разрабатывается фармацевтической лабораторией, — почему-то я так и знал. — Даже в секретных документах об этом ничего не написано.
— Ты смогла получить доступ к секретным документам? — удивлённо изогнул я бровь. Она, действительно, была профессионалом своего дела. — Как?
— У каждого есть свои методы, — ехидно ухмыльнулась она и затянулась. — Не хотела бы раскрывать мои. Иначе, какой из меня информатор?
— Значит, лекарство они не делают, — задумчиво заключил я. — Что ж, понятно.