Это человек. Он маленький, крепкого телосложения. Голова выбрита на лысо, так что отражает свет. Между глаз татуировка ещё одного — третьего глаза. Противник тоже босиком, передвигается мелкими шажками и следит за мной раскосыми глазками. Одет в какую-то зелёную монашескую хламиду.

Он остановился и склонил голову, разглядывая меня, как фарфоровую принцессу.

— Принц Тьмы будет повержен!

И боец бросился первый. Я стоял в расслабленной позе, показывая отсутствие страха, и не успел отреагировать, так быстро он оказался рядом. Удары полетели один за другим. В основном по голове, и я сразу протрезвел, оказавшись внутри колокола, в который молотит демон.

Лысый спуска не давал. Не знаю, следил он или нет за моими прошлыми боями, но ошибки предшественников учёл. Я только успевал закрываться и отбивать парочку ударов из десятка. Попытался отпихнуть его и получил прямой в нос, струя крови взлетела вверх и расчертила лицо противника надвое. Его третий глаз, кажется, подмигнул мне, и я чуть не рухнул от очередного удара в лицо.

— Соберись, пьяница!

А вот это уже обидно. В таком тоне только мимик со мной может говорить. Поговорим позже, старик.

И я попытался собраться, но сделать это было непросто. Лысый монах ураганом наносил удары, практически ослепляя меня. Быстрый чёрт, быстрый как ветер. Я отступал и только блокировал удары, рассчитывая, что он выдохнется. Но у монаха даже время второго дыхания ещё не пришло.

Барабаны молотили все ускоряясь, чёртовы шаманы гипнотизировали и сбивали с толку. Я слышал ровное дыхание монаха, который атаковал, не сбиваясь с ритма и только моргал третьим глазом. Кажется, это и правда настоящий глаз.

Магическое силовое поле отпружинило и швырнуло меня в сторону, чуть не сбив противника, тот еле успел отскочить, а я уже катился, собирая весь песок Арены за шиворот. Лысый развернулся и как неутомимый робот пошёл на меня.

«Да пробей же его! — отплёвывался от песка мимик. — Чего ты такой медленный!»

— Это не я медленный, это он чересчур быстрый. Что-то здесь не так. Эй ты! Магией балуешься?

Лысый уже был рядом, и я побежал. Ничего, отцу тоже приходилось отступать — это не проигрыш, это тактика. Сверху кричали: «Фу-у» и «Позор!» и «Убей его!», а монах преследовал меня уже широко и уверенно шагая. Он не сомневался в победе, пока я не сыпанул ему песком в глаза — целился в тот, что был на лбу, но засыпал нормальные, заставив третий дёргаться, моргать и озираться по сторонам. Так я и убедился, что он настоящий, перед тем как ткнуть в него пальцем.

Палец вошёл точно, как в яблочко, прошёл вглубь, не встречая сопротивления лобной кости. В детстве я любил доставать ещё тёплый мёд из трёхлитровой банки, которую приносил отец из кухни, и примерно так же вязко чувствовал себя палец тогда. Только банка из-под мёда не орала так пронзительно.