Я не понял о ком они болтают и невнимательно слушал потому что из-за прилавка выглядывала любопытная Ксю и делала широкие глаза. Я незаметно пожал плечами.

— Ну так что, хочешь ко мне в Школу?

Отвлекшись на официантку, я совсем забыл о собеседнике и закивал, изо всех сил подтверждая желание.

— Тогда с Ареной придется попрощаться.

Он поднял руку останавливая меня и вдруг язык отяжелел и раздулся, губы сомкнулись и можно было только мычать. Предпочитаю молчать.

— Я знаю где ты выступаешь, мальчик, и от чьего имени выходишь на Арену. Озвучить?

Пожимаю плечами. Говорить не получается.

— Не буду. Это твоя тайна, захочешь, сам начальнику расскажешь, но со мной интриговать не получится.

Он щёлкнул пальцами и на столе материализовался стакан. Щёлкнул еще раз и из ниоткуда полилась струйка воды, как из невидимого крана.

— Детские фокусы. Третий класс. Но всегда поражает наповал тех, кто не видел ранее. Ты тоже сможешь так, если станешь пластилином в руках наших мастеров, но бои без правил придётся оставить. Репутация Школы очень важна и революционеры нам не нужны.

— Что? — Вольфганг Адольфович уже поднимался, и за его спиной грохотал гром и ревел ураган. Пол задрожал, стулья затряслись и где-то на кухне еле слышно разбилась об пол упавшая тарелка.

— Спокойствие, друг. Молодежь любит протесты и радикализм. Вспомни себя в молодости. Что бы было с нами если б взрослые не прощали ошибки? Паренек показал скрещенный жест аристократам, и ярость выбила пробки в мозгах богатеев. Это ничего — это пройдет. Они быстро забудут, если не затягивать. Найдется другая звезда Арены и никто не вспомнит Принца Тьмы.

Если бы не тихий смех директора, то пробки выбило бы у моего начальника. Но Роито трясся от смеха разглядывая разъяренного товарища, и тот красно-зеленый, дрожа, сел на место.

— Я не знал. Не знал, что он там. На Арене. Не прочитал… Ложь — ложь — ложь. Я — виноват.

— Успокойся уже, — смеялся Роито, — паренек непростой и это хорошо. Это лишний довод для Школы. Если ты со своим Даром не раскусил его — твой протеже мне нравится. Хочешь водички?

Паркинсон бахнул из чужого стакана, и струйка снова полилась из ниоткуда. Тем временем директор проделал пассы руками, мир онемел вокруг. Звуки, как будто обрезало, оставив только нас внутри небольшого купола.

— Лишние уши, — пояснил директор мне, потому что шеф совсем не удивился, а только пил воду стакан за стаканом и не нуждался в объяснениях. — Аура Тишины для такой маленькой компании идеальна. Я ведь что хотел сказать, Адольфыч. Ты так злишься, будто мальчик уголовник и скрывал это от тебя. Он всего лишь выразил мнение части общества. «Иные не обязаны радоваться своему статусу». Кому-то повезет вырваться, как тебе, а кто-то и последний хлеб без соли доедает, потому что его на работу не приняли из-за маленьких рожек под шапкой.