недостойны. — Что значит «недостойны»? — она возмущённо нахмурилась, и Михаил Яковлевич поспешил пояснить: — Это всего лишь медь и серебро, — он виновато пожал печами. — А камни в оправе на самом деле не камни, а стекло. Дама изумлённо заморгала, и компаньонка ехидно хихикнула. — Что, ваше сиятельство, вы даже не поняли, что это стекляшки? Ирина Михайловна недовольно нахмурилась: — И у тебя тоже стекляшки? — скептически поджав губы, она кивнула на украшения. — Или простой хрусталь? — О, у мадам не стекло и не хрусталь, — вновь вступил в разговор Михаил Яковлевич. — Это наш Уральский топаз. Исключительно ценный камень! Топазы бывают самых разных оттенков: розовые, жёлтые, красные, фиолетовые, коричневые, золотистые, а также бесцветные, — с азартом сверкая глазами, рассказывал он. — Но самой большой гордостью являются нежно-голубые, которые встречаются очень редко. Вот такой топаз в гарнитуре вашей компаньонки. — А-а-а… — только и выдохнула Ирина Михайловна, а ювелир любезно показал на витрины справа от входа: — Пройдёмте туда, там украшения с гранатами, горным хрусталём, ониксом и янтарём, а также лунным камнем. Есть бирюза и речной жемчуг. Но всё самое ценное находится вон в той витрине, — ювелир показал на стеклянный шкаф, расположенный в дальнем от входа в лавку углу. — Именно там достойные вас изделия, мадам. Аметисты и топазы. Есть даже рубины и изумруды. — А брильянты? — Ирина Михайловна с интересом приподняла бровь. — Бриллианты есть, но совсем немного. Сами понимаете, материал дорогой. Чтобы закупить достойные обработки камни, нужно приличное состояние, — он тяжело вздохнул, но вновь встрепенулся и распахнул шкаф. — Вы всё же взгляните! Разглядывая поблёскивающие в изысканных оправах камни, Ирина Михайловна одобрительно улыбнулась. — Недурственно, очень даже недурственно. Даже больше скажу. Вы — великолепный мастер! Я такую работу видела, пожалуй, лишь у придворных ювелиров. Например, у Позье. — Мне приятно это слышать, мадам, — пробормотал хозяин мастерской, раскрасневшись от похвалы. — Сравнение с великим мастером мне весьма лестно, хотя оно и небезосновательно. — Он гордо вскинул голову. — Мой отец почти десять лет был учеником французского ювелира Бенуа Граверо, того самого, который обучал и Позье. — Да что вы говорите?! — воскликнула Ирина Михайловна. — Тогда понятно, как вы достигли такого мастерства. — Спасибо, мадам, — Михаил Яковлевич вежливо поклонился. — Не без ложной скромности скажу, что в ювелирном искусстве я превзошёл своего отца. —