платье, Дарёна неспешно вошла в опочивальню и воззрилась на застывшего от изумления Пушнова так, словно перед ней ползало мерзкое насекомое. — И отвечать за содеянное придётся тоже вам, Сергей Алексеевич. За каждое гнусное преступление, что вы успели натворить в своей никчёмной жизни. — Вы-ы-ы?! — задыхаясь, прохрипел Пушнов, и его губы перекосились в кривой улыбке. — О чём вы толкуете, графиня? Помилуйте... Вы же сами вчера были со мной! Мы пригубили вина... Презабавно провели время… играли в карты... Всё происходило по взаимному согласию! Вы добровольно пошли со мной в спал... — Молчать! — рявкнул Крашевский, рванув из ножен шпагу, и сталь зловеще звякнула в утренней тишине. — Ах да, простите великодушно, — насмешливо покосившись на подполковника, процедил Пушнов, тщетно пытаясь вернуть себе былую вальяжность. Он вновь повернулся к Дарёне: — Графиня, неужели вы так обиделись за мой вчерашний выигрыш? Право, это всего лишь превратности судьбы. — Судьба, сударь, всегда возвращает долги, — глядя ему прямо в глаза, произнесла Даша. — Особенно кровавые долги, пахнущие гарью. Ловелас на секунду нахмурился, явно не понимая подтекста её слов. — Ну что вы, сударыня... Поверьте, при следующей встрече я с превеликим удовольствием дам вам отыграться! — Право, не стоит, — усмехнулась она. — Вчера я просто позволила вам выиграть. — Позволили?! — глядя на совершенно чужую, незнакомую ему женщину, Пушнов окончательно растерялся. В её глазах более не осталось ни капли прежнего кокетства, ни светского жеманства, они казались бездонными и холодными, как сама смерть. По спине повесы пробежала липкая дрожь. — Я... Я не понимаю... — он лихорадочно перевёл взор на Крашевского, затем снова на Дашу, и вдруг его лицо побелело: страшная догадка пронзила его затуманенный разум. — Графиня... Так вы — агент Тайной экспедиции?! Ищейка сыскной части в благородных шелках?! — воскликнул он, судорожно хватая ртом воздух. Дарёна подошла к нему почти вплотную и с вызовом взглянула в его побелевшее лицо: — Я та, кто выжила в огне, который вы без жалости разожгли шесть лет тому назад, — Даша подняла руку, демонстрируя перстень. — Посмотрите на этот камень, Сергей Алексеевич. Мой отец сделал его для меня. Но вы решили, будто чужая жизнь стоит дешевле вашего карточного долга. Губы Пушнова дрогнули, а в его глазах, наконец, появился первобытный страх. — О чём вы... — сипло пролепетал он. — О доме ювелира Золотарёва... — Золотарёва?! Но при чём тут я?! — При чём? — она одарила его столь желчной