молчите, — осторожно взглянув на неё, нарушил тишину Фёдор. — О чём вы думаете теперь, когда цель достигнута, а палач вашего отца раздавлен? — Я столько лет жила этим утром, Фёдор Сергеевич... Я видела этот миг каждую ночь в своих сиротских снах. А теперь... Теперь внутри остался лишь пепел, — она горько улыбнулась, не отрывая взора от горизонта. — Знаете, что страшнее всего? Он ведь даже не вспомнил моего тятеньку! Он попросту забыл... Загубил невинных людей, лишил меня дома и близких и напрочь вычеркнул это из памяти! Как вообще подобное возможно в человеческом сердце? — Но вы сумели заставить его горько пожалеть о содеянном, — напомнил Крашевский. — Пожалеть? Вряд ли, — девушка покачала головой. — Думаю, этот подлец пожалел лишь о том, что шесть лет назад проявил оплошность и не сумел сжечь в том пламени и меня. — Тот страшный огонь давно погас, Даша, но вы… Вы остались, — сделав шаг ближе, Фёдор бережно накрыл её озябшую ладонь своей. — Да. И теперь, когда он отправится на каторгу в железных кандалах, я чувствую... Нет, вовсе не радость, — она повернулась к подполковнику. — Только звенящую тишину. Словно я наконец-то полностью смыла с себя ту удушливую сажу Кузнецкого моста. Я больше не уличная воровка и не фальшивая графиня Лещинская. Сегодня я просто женщина, которая заставила карающий огонь вернуться к тому, кто его когда-то разжёг. — Дарья Михайловна, раз уж вы сами заговорили об этом... — Крашевский смущённо кашлянул, превозмогая волнение. — Прошу вас, умоляю, пообещайте мне... Теперь, когда Пушнов арестован, вы навсегда перестанете быть «агентом Лещинской». Забудьте про сыскные дела, умоляю. — Ну... Этого я вам обещать не могу, — наконец оттаяв, она лукаво приподняла соболиную бровь и подарила своему Церберу самую чарующую улыбку. — В таком случае... В таком случае мне просто придётся на вас жениться, — пожав плечами, произнёс Крашевский. — Жениться?! — от неожиданности Дарёна растерянно заморгала, едва не выронив ридикюль. — Да. Дабы иметь законное право за вами присматривать, — серьёзно пояснил подполковник. — Или, быть может, мне предварительно необходимо выхлопотать себе графский титул? — О нет! — она испуганно затрясла головой. — Нет? Вы отказываете мне? — Фёдор настороженно нахмурился. — «Нет» означает, что не надобно мне никакого графа! — поспешно возразила она. — Это уже радует, — губы офицера тронула тёплая улыбка. — Фёдор Сергеевич... Но ведь я... Вы же знаете, кто я на самом деле, — Даша внезапно посерьёзнела, и в её голос закралась былая