указала на спускающиеся вниз каменные ступени. — Тайный ход. Его ещё твой прапрадед делал. — А зачем? — Это уже другая история, — усмехнулся отец. — В следующий раз о том расскажу. — Выходит, мы убежали по этому ходу? — Нет, не бежали. Здесь за шкафом находились. Матушка твоя ещё жива была, но сильно плоха. Я не мог вас двоих на себе унести. — И как же мы там прятались? — Давай покажу, — Михаил Яковлевич снял с крюка лампу и зашёл внутрь тёмного проёма. — Иди сюда, не бойся. Дарёна следом за отцом шагнула в тайный ход. Золотарёв повернул торчащий из стены рычаг, и шкаф с тем же скрежетом встал на место, преграждая путь в дом. — Вот видишь, всё просто. Девочка засмеялась, но, затем опасливо взглянув в темноту подземного хода, озабоченно нахмурила бровки. — А обратно теперь как выбраться? — Просто поверни вот этот рычаг в другую сторону, — ответил отец. Послушав совет, девочка потянула рычаг. Он пусть и с трудом, но поддался, вновь открывая путь в мастерскую. — Фух, здесь всё же лучше, — выдохнула она, жмурясь от хлынувшего в глаза света. Золотарёв согласно кивнул и вернулся на рабочее место. Вновь пристроившись рядом с отцом, Дарёна спросила. — Тятенька, так что было дальше? Как мор победили-то? И что стало с теми лихоимцами, что людей грабили? — Что дальше было? — отец вздохнул. — А дальше и вовсе бунт начался. — Бунт?! — глаза девочки ещё больше округлились. — Да. Грабежи и ходившая рядом смерть довели народ до отчаянья, и прослышав, что у Варварских ворот есть чудотворная икона Боголюбской Богоматери, исцеляющей от всех болезней, люди хлынули туда. Архиепископ Амвросий, понимая, что, лобызая икону, люди только больше будут заражать друг друга, велел запереть её в храме, и люди взбунтовались. Понеслись призывы: «Бей! Бей!», и тут началось побоище. Немногих полицейских смяли и обратили в бегство. Самые лютые бунтари ринулись в Кремль, выломали ворота монастыря и дочиста его разграбили. Добрались и до винных погребов. Что тут началось! Драки при дележе добычи, поножовщина, — Золотарёв покачал головой. — Ах, — только и выдохнула Дарёна. — И что же дальше? — Тогда единственно не сбежавший из города генерал-поручик Пётр Еропкин, собрав «с бору по сосенке» около роты солдат и офицеров, отдал приказ стрелять по толпе на поражение из всего имевшегося вооружения. Над площадью завизжала картечь, затрещали ружейные залпы. Толпы обезумевших мятежников, устилая Красную площадь телами, обратились в бегство. — Он победил? — спросила девочка, словно слушала не реальную