Остальных нужно было еще поискать.
Мой график оставался прежним. Я планировал с утра пораньше совершить пробежку, зарядку, покачаться на турнике. Я видел пару раз Эдика выходящего утром из подъезда напротив площадки с перекладинами и брусьями.
В эту ночь я совсем не видел снов. Не то чтобы я испытывал жгучее желание опять попасть во сне на дно темень морской бездны. Но меня не оставляла мысль, что тот самый сон получивший продолжение, как-то связан с этой жизнью.
Проснувшись рано по будильнику, я тихонько встал, так чтобы не разбудить никого из домочадцев, оделся взял с собой кожаный планшет,в который разместил фотографию и отправился на солнечные улицы города.
Мне повезло, если я вышел чуть позже, то не застал бы человека, которого собирался расспросить.
Только я добрался до турника и собрался подпргнуть, как увидел его выходящего из подезда.
— Дядя, Эдик. Вы меня помните?
— А Макс. Здорово. Какими судьбами?
— Я тут у вас тренируюсь каждое утро на турнике. Можно спросить?
— Молодец, дело хорошее. Что за вопрос?
Я достал фото, протянул ее Эдику.
— Помните?
Он сначала покосился, затем улыбнулся. Были видно, что фотография вызвала у него теплые чувства.
— Вот я. А вот твой отец и мать, — он перевернул чтобы посмотреть год и дату съемки
— А вот его вы помните? — я тыкнул в Солдатенко.
— Конечно, это Солдатенко! А что?
— А они с отцом дружили? В каких они были отношениях?
У моего собеседника изменилось выражение лица.
Эдик неопределенно повел худощавыми плечами, как-то отстранился, еще раз посмотрел внимательно на фото и сказал изменившимся голосом, в котором уже не было прежнего дружелюбия:
— Не помню я. Столько лет прошло. Память уже дырявая стала. Ну бывай, Макс. Тороплюсь я.
Глава 23
— А вот его вы помните? — я ткнул пальцем в Солдатенко.
— Конечно, это Солдатенко! А что?
— А они с отцом дружили? В каких они были отношениях?
У моего собеседника изменилось выражение лица.
Эдик неопределенно повел худощавыми плечами, как-то отстранился, еще раз посмотрел внимательно на фото и сказал изменившимся голосом, в котором уже не было прежнего дружелюбия:
— Не помню я. Столько лет прошло. Память уже дырявая стала. Ну бывай, Макс. Тороплюсь я.
* * *
Эдик развернулся и ушел. Я все же поблагодарил и попрощался с ним, глядя в его удаляющуюся спину. Его поведение в конце наше встречи очень озадачило меня. Он явно что-то вспомнил, как только я назвал фамилию Солдатенко.
Он знал об отношениях в классе между отцом и моим недоброжелателем и не хотел говорить со мной об этом. Поэтому так заспешил.
Я еще больше утвердился в своих подозрениях. Нужно было найти кого-нибудь ещё из одноклассников и одноклассниц отца.