— Ну так отлучили бы его, — в задумчивости сказал Феофан.

— У Владыки на него планы, насколько я понял. Поэтому его не трогают. Хотя он и якшается с язычниками. Вот на мальца надавим, и он нам выложит все, что ему известно. А чтобы был посговорчивей, графиню увезем прямо из церкви, или даже до нее. Есть у меня одна мыслишка…

— Но это же похищение! Не боитесь мести Драбицына? У него все-таки власть! Вдруг он решит начать войну…

— Все во славу божью, — осенил себя святым крестом Григорий. — Нет над нами власти мирской. Война с воинством Христовым? Ничтожного человека?

— Во славу диавола это, — отрубил Феофан.

— Не смотрите так на это, отче. Зато мы узнаем правду.

— В вас говорит прежняя криминальная натура, — Феофан попытался поставить на место собеседника, когда-то вышедшего из самых низов.

— Нет. А кроме того, чтобы расставить все точки над «ё», у нас будет специалист по противодействию языческим культам, как вы и предлагали. Нужного нам экзорциста, говоря языком католиков.

— Кто?

— Отче Аресий, бесогон.

Феофан аж поежился. Про этого больного ублюдка он слышал разные страшные вещи. Ему не сан надо было давать, а закрывать в дурке. Поэтому и бесов он успешно изгонял, причем не мягкими православными методами, а пользуясь знаниями в экзорцизме других церквей, не гнушаясь насилия и кровопролития, бесы, наверное, от него сами бежали в ужасе. Такой урод был недостоин вообще входить в храм Божий, но по мнению Феофана, похоже у высшего начальства были другие взгляды. Иногда он был просто незаменим.

— Ну так что?

— Не нравится мне все это, но давайте попробуем.

Я сидел на лавочке в зеленой зоне на территории гимназии и жевал особо вкусную плюшку, должен же быть у меня перерыв на обед! Хотя зону зеленой сейчас назвать было трудно, осень же поздняя, сиротливо протягивали свои голые осыпавшиеся ветви деревья, словно молясь серому смурному небу. Все равно я лучше поем на свежем воздухе, хоть и депрессивный пейзаж с облетевшими листьями навевал тоску.

— Господин Драбицын?

Я обернулся на голос. Оба-на, трое пожилых мужиков в рясах попов с крестами на груди. Притом если двое были просто обычными среднестатистическими священнослужителями, дородными и кругломордыми, то третий имел очень запоминающуюся внешность, я сразу почувствовал угрозу, исходившую от этого типа. С рожей как у рептилии, покрытый какими-то пятнами, и такие же желтые глаза, какие обычно бывают у ящериц.

— Да, это я.

— Пойдемте, сын мой, нам надо поговорить, — пробасил первый.

— Ну пойдемте, батюшка. Сразу в кабинет директора гимназии. Там в его присутствии и поговорим.