Рядом вылез Вильчицкий, на ходу приглаживая пятерней взмокшую под шлемом шевелюру. Я усмехнулся. Куда уж вам, пацанва… Короче, в гонке я сделал всех. И дело не в реакции пилота «Формулы-1», а намного проще — работа на ускорении, когда даже езда на машине превращается в неспешное толкание тачки. Правда, были и эксцессы — не обладавшие таким же искусством водители, думаю, соберутся мне набить морду. Это я мог на такой скорости разминуться с чужой машиной на дистанции в сантиметр, для других мои маневры заставляли шевелиться волосы.

— Пойдем отсюда, — бросил я Вильчицкому, косясь на подозрительно злобную компанию других водителей. — И быстрее.

— Что, испугался? — хохотнул Ян.

— Да нет, вот только они об этом не знают. И лучше бы им не узнать.

— Это точно, — сказал Вильчицкий. Он видел меня в паре стычек, и представлял себе, на что я способен. — Пойдем.

Когда через пянадцать минут мы вышли наружу, нас уже ожидали наши девчонки — Елизавета и Сашенька. Они как раз успели, с визгом и азартом отмотав пару заездов, привести себя в порядок

— Ну что, куда пойдем? — Елизавета подхватила меня за руку.

— Ммм, может, в «Василек»? — с невинным видом спросил я, и тут же получил кулачком в бок, на что и рассчитывал. «Василек» было кафе-мороженым, куда ходила мелкота и мамаши с детьми. И уж естественно нам, как считали они, почти взрослым — о чем я про себя посмеивался с высоты прожитых лет — туда было не комильфо.

— Граф, я с вами больше не дружу! — заявила, надув губки, Елизавета. — Вы… вы хам и невежа, вот!

Я заржал.

— Ну туда мы тоже не пойдем, — я глянул в сторону распивочной, на которой было написано «4 колеса». Вот так просто, банальненько и безвкусненько. — Предлагайте, княжна!

— Ну… — она закатила глаза, видимо перебирая в уме названия самых злачных мест.

— Да поехали в «Доминик»! — не утерпел Ян. — Хорошее местечко…

— И куда это вы собрались? — раздался сзади голос.

Я обернулся. Ну точно, трое из тех, что были на автодроме. Лет по шестнадцать, одетые по-простецки, видно было, что ребята знакомы и с гаечным ключом и битой.

— Не понял? — сказал я.

— А что ты не понял, утырок? — один из них, видимо главный, шагнул ко мне, и схватил рукой за воротник. — Оставляете ваших кисок и валите отсюда, роняя кал. А мы уж найдем, куда пойти.

Двое оставшихся загоготали, аж с похрюкиваньем. Ну, сами напросились. Я быстрым движением сломал ему руку в двух местах и зарядил ему коленом по яйцам так, что теперь киски для него перейдут в разряд платонических. Двое других оторопели на мгновение, глядя, как их товарищ оседает надломленной куклой на землю, один потянул из кармана нож…