- Карин… - я медленно глажу большим пальцем её по щеке. Нежная кожа приятно ощущается

пальцами, а её запах постепенно овладевает инстинктами. Она поднимает острую коленку ещё

выше. Прижимает ногой ещё сильнее. Пытается показать, что она меня не боится, но я ведь

вижу, дрожь её пальцев и небольшую панику в глазах. Боится. Но хочет.

- Если в этой истории окажется плохой именно Алиса… Что ты сделаешь? - она сглотнула.

- У неё не хватило бы мозгов для организации всего этого. Подкупить охрану, вывести камеры

из строя, без проблем доказать, что при твоих психических расстройствах могут происходить

провалы в памяти… - рационально бормочу я. Не верю в то, что эта дура смогла бы всё это сама

провернуть.

- Я этого не делала, - синие глаза тут же вспыхивают праведным гневом. А мне хочется вмиг

успокоить её и помочь. Врагу. Сейчас она - мой враг, а я отчаянно хочу ей помочь… Господи… -

И я полностью здорова, Сапфировский.

- Я к тому, что Алиса либо хорошая актриса, либо ты ошибаешься, - честно говорю я.

- Спрошу ещё раз: что ты сделаешь? Чему веришь ты? - сглотнула она.

Хмыкаю, отвожу взгляд на город за стеклом. Наклоняюсь так близко, что она коснулась своим

носиком моего плеча. По спине проходится ледяной холод, я хочу её ещё больше… И шепчу,

дёрнув уголком губ:

- Я верю лишь в то, что снова заставлю тебя полюбить меня. Ты снова не сможешь без меня

жить. И всё вернётся на круги своя.

8

8

Карина

- Отпусти, - упираюсь в голую грудь и толкаю его. Ну уж нет! И пока я собираюсь отбиваться,

он поддаётся и отходит. Забирает чай и, взяв сигареты, уходит на балкон. Молча. Словно ему

больше нечего сказать.

Я же иду к сыну. Пусть его отец делает что хочет, мне всё равно. Хоть об стену пусть бьётся

головой. Так всё равно. Ложусь рядом с сыном и прижимаю его к себе. Он уже такой большой… Но

принимает меня. Всё ещё. Помнит, знает и любит. А мама всегда помнила о нём и всегда плакала

от невыносимой скуки и любви.

- Мама любит тебя, солнышко. Так сильно… - тихо шепчу я, чтобы он почувствовал сильнее моё

тепло.

Значит, Сапфир не обижал его маму при нём. Сохранял светлые воспоминания и обещал, судя по

тем словам у машины, что мама скоро приедет. И тут не обманул. Он в любом случае дал бы мне

возможность быть с сыном. Хотя бы так, пока не всё время… Но я хотя бы могу почувствовать

тепло ребёнка и ощутить себя настоящей, а не фарфоровой безликой куклой. Почувствовать

что-то ещё, помимо гнева или ярости. Сжать малыша так сильно, что едва ли не вжимая в

собственное тело, только чтобы никому не отдавать. Моё солнышко…

Мой лучик света и надежды.