— … ещё вспомнила, тот раз, когда ты приезжала в Тулу по поводу вакансии финансового директора филиала, а на следующий день, или когда там, к ним с визитом пожаловал Березин. Это правда, Варька, да? Он приехал к тебе?

— Да, — к чему теперь скрывать то, о чём все знают?

— Вот это да. Я-то думала, что у вас всё не так… серьёзно, что ли. А он… Варька, он влюблен в тебя, да? — она промолчала, не зная, что сказать подруге. Потому что этот вопрос беспокоил и её. Александр никогда открыто и прямо не признавался ей в любви. А Оля продолжала тараторить: — Тогда, всё будет хорошо, честно. Тебе не о чем переживать. Он не даст тебя в обиду. Да мало ли, что говорят? Они, они завидуют просто.

— А что говорят?

В гулкой тишине холла, такой, что звенела в ушах, вызывая тошноту, Варя стояла и смотрела на веселье, которое продолжалось в банкетном зале. Рощинцы кутили и танцевали, флиртовали друг с другом. Большие стеклянные двери ничего не скрывали. Вот так, наверное, было и у них с Березиным. Они думали, что у них всё отлично получалось. Получалось жить двойной жизнью. А выходит, что не ту стену они установили, слишком тонкую, прозрачную.

— Да всё, как обычно, в таких случаях. Что ты слишком молода для него. Что… что он повелся на… на твоё тело… Что это ненадолго. Варенька, но это же не так, правда? Ты не обращай внимания. Тула, она вон где, за двести километров от Москвы. У вас же всё тихо и…

— У нас тихо, Оленька, пока тихо. Увидимся на новый год?

— Конечно, — Оля усмехнулась, — если тебя твой директор никуда не увезёт.

Ещё пара ничего не значащих фраз и любезностей, поздравлений, и Варя повесила трубку. Возвращаться в зал не просто не хотелось. Не имело никакого смысла. Её тошнило. На ватных ногах она добрела до туалета, встала напротив зеркала, схватившись ладонями за края раковины, и долго смотрела на своё отражение. Бледная, осунувшаяся, потерянная.

Она открыла кран с холодной водой и долго держала ладони под медленной струёй. Смотрела, как вода стекает с пальцев, как будто вот так прозрачная субстанция могла смыть весь негатив. Дверь за её спиной открылась и в помещение вошли две девушки. Варя не помнила, из какого они отдела, но улыбнулась им, ловя отражение двух подружек в зеркале. Те, поначалу, опешили. Скорее всего оттого, что не ожидали увидеть её здесь. Потом зашушукались, косясь на неё, и прошмыгнули в кабинку.

Не было смысла их ждать. Не было смысла, вообще, оставаться тут.

Поборов тошноту, Варя вернулась в зал, но направилась прямиком к столику Казанцевой:

— Верочка Павловна, — она обняла начальницу со спины, кладя подбородок на её плечо.