— Иди сюда, ко мне, — потянул Варю на себя, помогая ей опуститься на него, — давай, моя девочка, сначала медленно… Я так соскучился, малыш…
То, как остро она чувствовалась, сжимая его, обволакивая теплом и влагой, он не мог передать словами. Как он мог отказаться от этой девочки, с которой испытывал столько счастья и наслаждения? Пусть все вокруг болтают о них, говорят что угодно, ему сейчас было все равно. Он слышал её рваное дыхание, чувствовал, как ноготки царапают ткань брюк на его бедрах, видел, как выгибается её спина, когда она пытается принять его всего, вот так, когда её колени плотно сжаты. Когда он, двигаясь в ней, задевает тот самый сгусток нервов, который посылает дрожь по этому прекрасному девичьему телу. Когда слышит, как она стонет и так, как умеет это делать только она, произносит его имя:
— Саша… Сашенька… Боже, не могу больше, не могу…
— Подожди, малыш, — он удерживал её над собой, наращивая темп и буквально вдалбливаясь в неё, — подожди… еще немного… Да, Варенька, — она сжимала его, словно тисками, заставляя забыться и похоронить себя в ней. — Да, да, моя маленькая… Вот сейчас… Да!
Это было подобно атомному взрыву, что пронёсся через их тела не просто даря разрядку, но и заставляя обоих чувствовать что-то невыразимое и необъяснимое, бесконечное, как сам космос. Не просто единение тел, но и слияние душ. Когда сердца бились в одном ритме, пусть его было слышно сейчас сильнее, а её эхом вторило его ударам. Когда её выход, это его вдох. Когда… когда рождалась новая Вселенная. Большая, необъятная и неизведанная.
— Что это было?
Варя откинулась на грудь Александра, чувствуя, как его дыхание теплым облачком оседает между лопаток. Кончик его носа рисовал замысловатые узоры на коже спины, а губы оставляли влажный след испытанного удовольствия.
— Не знаю, малыш. Да разве это важно? Важно дать определение тому, что мы испытали или важно просто чувствовать это?
— Важно чувствовать, — она кивнула, касаясь макушкой его плеча. — Мне важно чувствовать тебя. А ещё, — сделав глубокий вдох, Варя повернула к нему лицо, — мне важно тебе кое-что сказать.
— Это вопрос жизни и смерти?
— Не совсем, но в какой-то степени.
— Сейчас самый важный вопрос, знаешь какой? — Варя покачала головой. — Не простудить тебя. В салоне тепло, но влажно. Давай, малыш, — он укутал её в плед и пересадил на диван, приводя себя в порядок, — обещаю, дома поговорим.
Глава 20
Язычки пламени в камине лизали порядком обгоревшее полено. Танцевали на нём свой древний языческий танец, поклоняясь своему богу. А тот, в ответ, дарил гостиной первого этажа неяркий свет, домашний уют и тепло, которое даже сквозь защитное стекло согревало обнажённую спину Александра.