Березин отложил кожаную папку в сторону и, наклоняя голову к плечу, посмотрел на Варю:

— Ты вегетарианка?

— Н-нет…

— Вот и отлично, — он протянул руку и отобрал у неё меню. — Стало быть, ломаться и заказывать салат из рукуллы с капелькой масла не станешь.

Не станет. Ей хотелось попробовать многое. Но как сказать ему, что заказав основное блюдо и гарнир, ну плюс бокал вина, она оставит здесь свою трехдневную зарплату. А если об этом узнает мама…

— Всё нормально. Я просто не знаю, что…

— Варя, — Березин наклонился к ней, пытаясь поймать её блуждающий по стенам взгляд. — Я пригласил тебя. Хочешь, можешь считать это деловым ужином, и мы попробуем списать всю стоимость на счет компании. А лучше, если мы совместим дружеский ужин, — он сделал знак официанту, подзывая его к себе, — и обсуждение нерешённого вопроса. Не люблю есть в одиночестве. Так рыбу или мясо?

— Мясо.

Варя улыбнулась, облегчённо выдыхая. И сердце Березина пропустило удар. Улыбка была робкой, немного смущённой, но такой милой и искренней.

— Вадик, мне сегодня, — он смотрел на Варю, но делал заказ, — тибон на кости, а моей даме каре ягнёнка с тимьяном и розмарином. На гарнир — овощи. Вино… Белое или красное?

— Можно красное. Но я больше люблю белое.

— Красное, Вадик, к мясу. И передай большой привет Пьетро.

— Конечно, Александр Сергеевич.

Официант ушёл, а Варя снова изучала стены ресторана, не решаясь открыто смотреть на него. Саша довольно хмыкнул.

— Я научу тебя не просто разбираться в винах, но и подбирать их к каждому блюду. И научу ценить вкус хорошего красного вина.

— Правда? Но, зачем?

Ей хотелось знать правду. Слишком откровенно звучали его слова, вселяя надежду на что-то большее, чем просто дружеский ужин.

— Пригодится, — Березин приподнял одно плечо. — И в работе в том числе.

И в работе… Варя улыбнулась и опустила глаза, стараясь скрыть разочарование от этих слов.

— Да, наверное…

— Расскажи мне о себе.

Ему нравилось смотреть на Варю. Наблюдать за ней. За её бесхитростной и открытой реакцией на него самого и его слова. Но, тем не менее, она вела себя опасливо, словно ждала от него подвоха. Ей было неуютно. И одного слова, точнее, одной фразы было бы достаточно, чтобы эту её скованность растопить. Но он не мог ей сказать сейчас, открыто, что она нравится ему. Он боялся не просто спугнуть, боялся напугать эту робкую девочку. Следовало действовать деликатно и осторожно, располагая её к себе, стирая эту возрастную границу. И не только возрастную, но и… Он был её директором, а она — его подчинённой.

— Может, о той вакансии?..